Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 404 – Pauline Lents

— Папенька, стой! Ты куда? — выкрикнула она и, подхватив волочившийся по снегу подол его мантии, юркнула следом прежде, чем кто-либо успел её перехватить.

Лирхт словно очнулся в тот самый миг, когда края прохода уже схлопнулись перед лицом. Он дёрнулся вперёд, остановился, тяжело втянул воздух и посмотрел туда, где секунду назад исчезла жена. Готье происходящего будто вовсе не заметил: опустившись возле младенцев, он уже с совершенно поглощённым видом рассматривал их, касался пальцами кожи, следил за дыханием.

— Ладно, — Лирхт провёл ладонью по лицу и отвернулся от пустого места. — Пусть пока побудет в Царстве Тьмы. Иначе я её сегодня точно убью.

В лесу снова стало тихо, только детский плач рвался сквозь мороз редкими, слабыми звуками. В снегу темнели кровь, обрывки ткани и следы недавнего разрушения, а там, где ещё недавно стояло убежище Света, оставалась лишь пустота между деревьями.

6

Переход выпустил её в просторную галерею Царства Тьмы. Высокие своды, тёмный камень, длинные ряды колонн, тяжёлые лестницы и широкие переходы уходили в разные стороны; всё было огромным, строгим и явно рассчитанным не на человеческий масштаб. Украшений хватало, но без излишеств: резьба по камню, металлические вставки, старые гербы, редкие статуи. Паулин повертела головой, пытаясь вспомнить, куда отсюда ведёт хотя бы ближайший коридор, и уже собиралась выбрать направление наугад, когда навстречу появился один из советников.

— Не сейчас, Паулин, — он остановился перед ней и коротко склонил голову. — Владыка велел передать: всё после того, как он наиграется с вернувшейся игрушкой.

Отведённые ей покои оказались такими же просторными, но куда спокойнее: большая кровать под тёмным балдахином, камин, несколько кресел, шкафы, письменный стол и широкие окна. Сейчас за ними стояла ночь; снег плотным слоем лежал на крышах и карнизах, а дальше терялись тёмные очертания замка и окрестностей. Зима в Царстве Тьмы всегда задерживалась дольше прочих времён года, а редкое солнце даже днём едва пробивалось сквозь низкое серое небо.

Еду принесли сразу, расставили на столе и бесшумно удалились. Паулин даже не взглянула в ту сторону; стянула с плеч мантию Мордрагона, свалила её на кресло и забралась в постель, утонув в тяжёлом одеяле с головой. Сон пришёл быстро, без привычного ворочания и попыток ещё что-нибудь обдумать.

Проснулась она уже ближе к полудню, долго не открывая глаз и растягиваясь под тяжёлым одеялом. Лишь перевернувшись на спину, Паулин наконец посмотрела в сторону окна. За стеклом лежал зимний день Царства Тьмы, серый и приглушённый; свет едва пробивался сквозь плотное небо и совершенно не пытался выжечь ей глаза, как это обычно бывало по утрам.

— Господи, да здесь же идеально, — довольно протянула она, снова растягиваясь поперёк кровати. — Никакого солнца прямо в рожу. Я серьёзно начинаю думать, что хочу тут жить.

Поднявшись с постели, она наспех привела себя в порядок, пригладила волосы, кое-как поправила одежду и тут же выскользнула в коридор. Неподалёку дежурила молодая служанка; заметив Паулин, та поспешно склонила голову.

— Вам что-нибудь необходимо, госпожа?

— Да, — Паулин прошла мимо, даже не замедлив шага. — Иди нахер.

Дальше пришлось идти наугад. Коридоры то расходились на ответвления, то соединялись вновь; лестницы уводили выше, галереи тянулись через целые крылья замка. После нескольких поворотов Паулин уже окончательно потеряла представление, где находится, пока не наткнулась на массивную дверь, заметно отличающуюся от остальных. Створки поднимались практически до самого свода и казались частью самой стены, а по краям и поперёк них шли вставки из костей, сложенных в сложный узор.