Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 403 – Pauline Lents

Только после этого Паулин подняла глаза на Готье; свет ещё продолжал тихо струиться с её ладоней в маленькие искалеченные фигуры, а голос, утратив жреческую ровность, обрёл знакомую насмешливую точность.

— Вот это, пудель, я и разумела, когда говорила с тобой прежде, — ухмыльнулась она.

Первой сорвалась Элара. Из горла вырвался визг; она рванулась вперёд, забыв и о поводке, и о собственной боли.

— Ты больная тварь! Ты хоть понимаешь, что сделала?! — захлёбываясь кричала она. — Я тебя уничтожу, слышишь?! Уничтожу!

— Заткнись уже, — рявкнул Мордрагон.

Он дёрнул поводок на себя, заставляя её споткнуться и пойти следом, после чего без спешки направился к Паулин. Элара всё ещё захлёбывалась руганью, но с каждым шагом голос становился всё более рваным. Остановившись рядом с Паулин и младенцами, Мордрагон опустил взгляд сначала на них, затем на неё.

— Паулин, если бы мне было угодно оставить их в живых, я бы сделал это сам, — произнёс он спокойно. — Они не выдержали даже рождения. Зачем мне возвращать то, что уже однажды оказалось слишком слабым, чтобы существовать?

С нарочито погрустневшим лицом Паулин подняла на него глаза и даже чуть поджала губы, будто всерьёз ожидала похвалы.

— Тебе не понравился мой подарок? — спросила она обиженно, осторожно поглаживая одного из младенцев по голове.

Слегка приподнятая бровь задержалась, будто он всё-таки решил снизойти до оценки подарка; затем в лице появилась едва заметная насмешка.

— Очаровательный подарок, кошечка. Я тронут, — произнёс он с той невозмутимостью, от которой похвала звучала ещё двусмысленнее.

Взгляд сместился к Готье. Мордрагон пощёлкал пальцами, словно перебирая возможные исходы в уме, после чего махнул рукой.

— Ладно, возитесь с этой мерзостью сами. Потом расскажете, сколько из них удастся довести до состояния, в котором они не рассыплются через сутки, сколько придётся поддерживать постоянно и сколько всё-таки сдохнет повторно. Если сумеете сделать результат устойчивым, возможно, я найду этому применение. В противном случае хотя бы узнаем, насколько бесполезно вы оба потратили моё время.

Сорванный крик Элары снова ударил так резко, что даже младенческий плач на миг потерялся за ним.

— Не смей ставить опыты над нашими детьми, бездушная тварь!

— То, что ты однажды их родила, ещё не делает их твоими, дорогая, — скучающе произнёс он. — Матерью становятся несколько иначе.

Сначала Готье будто не поверил собственным глазам. Он не спеша подошёл ближе, остановился над детьми и сначала просто смотрел, совершенно позабыв и про Элару, и про отца. Потом лицо заметно изменилось: в нём проступило счастливое изумление, слишком искреннее для его обычной манеры. Пальцы дёрнулись, словно ему уже хотелось проверить, потрогать, понять, как именно всё это держится, а затем взгляд резко поднялся к Паулин.

Чуть поодаль Лирхт так и остался стоять на месте, окончательно утратив способность хоть как-то участвовать в происходящем. Он переводил взгляд с детей на Готье, потом на Паулин и обратно, с тем редким выражением, когда даже возмущение не успевало оформиться во что-то внятное.

Тьма у ног Мордрагона разошлась проходом; не отпуская поводка, он потянул Элару за собой. Та едва поспевала, спотыкаясь и оглядываясь на детей. Паулин вскинула голову только когда он уже шагнул к порталу.