Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 400 – Pauline Lents

— Позволю себе поправить, — Мордрагон поднял палец, не сводя с неё глаз. — Ты ушла не затем, чтобы не привязаться к сыну. Ты ушла затем, чтобы без помех трахаться с падалью. Неужели ты всерьёз полагала, Элара, будто я ничего не знал? Особенно трогательны были ваши свидания в темнице на нижних этажах. Я не казнил тебя сразу лишь потому, что хотел получить повод, который увидит не только мой взгляд. Чтобы слуга заметил, стражник донёс, кто-нибудь наконец подтвердил твою распущенность вслух. Увы, окружение оказалось поразительно слепым.

Паулин сильнее вжалась в удерживавшее её запястье Альверия, будто лишь пыталась отвести клинок от горла. Пальцы сомкнулись на его руке, и в следующий миг под кожу хлынула Тьма. Альверий вскрикнул, резко отшатнулся и выпустил её, схватившись за запястье, по которому уже расползалась жгучая чёрная вязь.

— Альверий! — Элара рванулась к нему, но не успела сделать и пары шагов: Тьма Мордрагона ударила сбоку и отбросила её обратно в снег.

Поднявшись на локте, она замерла, глядя уже не на него, а на Паулин с нелепым потрясением.

— Что ты сейчас сделала?.. — выдохнула она, и в голосе впервые прорезался настоящий испуг. — Это была Тьма. Откуда, чёрт возьми, в тебе Тьма?

Поднявшись из снега, Паулин даже не взглянула на Элару и направилась к Мордрагону. Тот широко распахнул мантию и развёл руки, словно только этого и ждал. Шаги Паулин стали быстрее; оказавшись рядом, она почти сразу исчезла под тяжёлой тканью.

Тяжёлая ткань сомкнулась вокруг неё сразу, скрыв вместе с головой; Мордрагон прижал Паулин к себе, полностью пряча внутри мантии от чужих глаз.

— Умничка, — негромко произнёс он поверх её макушки.

Следом прозвучал короткий щелчок пальцев. Двоих уцелевших будто рвануло изнутри: тела дёрнулись и разошлись в разные стороны вместе с брызнувшей кровью, мясом и обрывками ткани; снег вокруг забрызгало алым, несколько тёмных ошмётков шлёпнулись у самых ног Элары. Она закричала, отшатнувшись так резко, что едва не упала снова, и закрыла рот обеими ладонями, не в силах отвести глаз от того, что ещё недавно было людьми.

Альверий тяжело сглотнул, всё ещё пережидая остаточную боль в руке, затем опустился на колени прямо в снег. Взгляд метнулся от окровавленного пространства к Мордрагону, и голос сорвался почти сразу:

— Прошу… остановись.

Не отвечая Альверию, Мордрагон расстегнул мантию, снял её с плеч и накинул на Паулин. Тяжёлая ткань практически целиком поглотила её; он запахнул полы спереди, коротко поправил ворот и лишь после этого двинулся дальше.

В чужой мантии она выглядела откровенно нелепо: рукава свисали далеко за пальцы, подол волочился по снегу широким чёрным следом, а из высокого ворота едва виднелось лицо.

Подойдя вплотную, Мордрагон перехватил Альверия за запястье и одним рывком поднял с колен, после чего просто потащил за собой. Тот сразу начал вырываться, цепляясь сапогами за снег, пытаясь освободить руку, однако хватка не ослабла. Сперва ничего не происходило; только от пальцев под чужую кожу неторопливо перетекала Тьма, тонкими чёрными прожилками поднимаясь всё выше по предплечью. Затем тело дёрнулось первой судорогой. Ещё через несколько шагов пальцы Альверия скрючились, кожа на руке начала сереть и проваливаться, будто плоть старела прямо на глазах. Хрип сорвался из горла, следом изо рта потекла кровь; колени подкашивались, но Мордрагон продолжал тащить его вперёд, заставляя двигаться уже почти волоком.