Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 376 – Pauline Lents

Готье сначала просто уставился на неё, не сразу поняв, всерьёз ли она это сказала. Осознание догнало через секунду; он согнулся от хохота, закрыл лицо ладонями и затрясся всем корпусом, тщетно пытаясь успокоиться.

Боль резко ударила в виски, и зал на миг провалился во тьму. Пальцы разжались, коса с глухим звоном упала на камень. Паулин повело в сторону; Лирхт успел подхватить её и крепко удержал возле себя. Сквозь шум крови в ушах прорезался голос Элары, чужой для всех остальных и до тошноты ясный для неё одной.

— Дитя, услышь себя, а не их. Ты знаешь, что несёшь внутри. Свет не остался бы в тебе, будь ты одной из них. Не позволяй Тьме назвать тебя своей лишь потому, что рядом с ней оказалось проще жить. Примешь её окончательно, и однажды от тебя самой ничего не останется. Помоги нам. Тех, кто ещё способен сопротивляться, почти не осталось. Ты последняя, до кого я могу достучаться.

Темнота перед глазами начала отступать так же резко, как пришла. Паулин судорожно втянула воздух, несколько раз мотнула головой, пытаясь стряхнуть остатки чужого голоса, и крепче ухватилась за Лирхта, пока пол окончательно не перестал уходить из-под ног. Он удержал её за талию и плечо, не позволяя отстраниться раньше времени.

— Что с тобой? — спросил Лирхт, всматриваясь в её лицо.

Ответить она не успела. Воздух у дальней стены внезапно почернел, словно из него вырезали кусок самого пространства. Тьма разошлась тяжёлыми складками, раскрывая проход, и разговоры в зале оборвались ещё до того, как из него показался Мордрагон.

Из тёмного разлома первым показался край тяжёлой мантии, затем высокая фигура целиком выступила в зал. Чёрная ткань ниспадала от широких плеч прямыми тяжёлыми складками, высокий жёсткий ворот поднимался почти к челюсти. Тёмные волосы свободно обрамляли лицо ровным каре, чуть задевая скулы и шею; на их фоне особенно резко проступали высокий лоб, прямой нос, жёсткая линия рта и выраженные скулы. Совершенно чёрные глаза спокойно прошлись по залу, не задерживаясь ни на ком надолго. Оба советника поднялись ещё прежде, чем проход за его спиной успел сомкнуться; стулья отъехали назад, мужчины опустились на колени и склонились перед Владыкой Тьмы до самого пола.

— Здравствуй, отец, — лениво бросил Готье, даже не потрудившись обернуться, словно явление существа, перед которым двое взрослых мужчин только что распростёрлись на камне, едва заслуживало его внимания.

Шион застыла с приоткрытыми губами, не сразу совладав с лицом; рядом Люси совсем притихла и невольно отступила на полшага. Лирхт по-прежнему удерживал Паулин возле себя, одной рукой поддерживая за талию, другой за плечо; взгляд его встретил отца без почтительности, скорее с быстро нарастающим подозрением.

— Отец, зачем ты пришёл? — спросил он прямо, чуть сильнее прижимая Паулин к себе.

Вместо ответа Владыка Тьмы неторопливо обогнул Паулин, остановившись почти вплотную с другой стороны. Поднятая ладонь встала ребром перед Лирхтом; пальцы дважды лениво качнулись в сторону, недвусмысленно предлагая сыну отойти.

— Подвинься, — произнёс он так буднично, будто Лирхт не удерживал Паулин после едва не свалившего её приступа, а просто неудачно встал у него на дороге.

Сдержав явное нежелание уступать, он всё же отступил на шаг. Взгляд сперва задержался на Паулин, проверяя, твёрдо ли она стоит на ногах, затем скользнул поверх её плеча к отцу и заметно потяжелел.