Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 378 – Pauline Lents

— Потому что мне это неинтересно, — произнёс он ровно. — Ты всерьёз решила, что я явился сюда разделить радость оттого, что мои отпрыски вздумали расплодиться?

Смех постепенно стих; Паулин перевела взгляд с Люси на Готье, задержавшись на нём с любопытством, будто решила проверить, насколько далеко простирается всеобщая радость.

— Ну что, счастлив? — спросила она, чуть склонив голову. — Ты же так хотел, чтобы от тебя наконец родили.

Тот молча опустил скрутку к краю стола и неторопливо затушил её, всё это время глядя на Паулин. На лице не мелькнуло даже попытки смягчить ответ.

— Не она.

Лицо Люси мгновенно покраснело; подбородок дёрнулся вверх, губы уже раскрылись для возмущённой реплики, но договорить ей не позволили. Лирхт резко перехватил её за плечо и дёрнул назад, заставляя остаться на месте.

— Заткнись, — бросил он холодно, даже не поворачиваясь к ней полностью. — Стой молча.

Пальцы на её талии чуть сдвинулись, а свободная рука поднялась к подбородку; Мордрагон провёл костяшками сбоку под челюстью, рассеянно почёсывая кожу. Паулин тут же подыграла, повернула голову вслед за прикосновением и потёрлась щекой о его пальцы с откровенно кошачьим удовольствием. Он посмотрел сверху на это представление, и во взгляде мелькнуло довольство, слишком спокойное для всего происходившего вокруг.

— Я правильно понял, кошечка, — произнёс он, продолжая поглаживать её под подбородком, — Элара только что решила напомнить о себе и полезла к тебе в голову?

Она лишь негромко промычала что-то утвердительное, продолжая тереться щекой о его ладонь и чуть сильнее подставляя подбородок под пальцы.

Ладонь скользнула с подбородка ей на шею и мягко легла сбоку, удерживая без нажима. Сам он чуть наклонился, приблизив лицо настолько, что их щёки почти соприкоснулись. Паулин замерла, лишь скосив на него глаза; Мордрагон сделал то же самое, и несколько мгновений они смотрели друг на друга боковым взглядом, не меняя положения.

— О чём говорила? — негромко спросил он, всё так же не отстраняясь.

Улыбка растянула её губы.

— О том, что она шлюха и глубоко сожалеет, что предала Владыку, — произнесла Паулин доверительно, всё ещё косясь на него с расстояния в пару сантиметров.

Мордрагон рассмеялся уже без всякой сдержанности, запрокинув голову; свободной рукой провёл под глазом, стирая выступившую от смеха влагу. Отступая на полшага, он задел носком лежавшую на камне косу. Смех сразу стих. Чёрные глаза опустились вниз, проследили вдоль древка до лезвия и задержались на нём.

Тьма у его ног дрогнула, тонкими лентами обвилась вокруг древка и подняла косу с пола прямо в протянутую ладонь. Паулин тут же нахмурилась, следя за ним исподлобья, но Мордрагон лишь удобнее перехватил оружие и осмотрел лезвие.

Дважды постучав по нему кончиком пальца, он чуть склонил голову набок.

— Здравствуй, Никсара, — произнёс он с совершенно серьёзным видом, после чего замолчал и даже слегка прищурился, будто действительно прислушивался к тому, что коса могла ему ответить.

— Эй, — недовольно бросила Паулин, протягивая руку.

Оружие ушло в сторону, а Мордрагон неторопливо провернул древко в ладони, разглядывая лезвие с таким видом, будто возвращать его пока вовсе не собирался.

— Не хмурься, милая. Я знаю, какую трогательную важность Никсара придаёт своему имени и как старательно велела тебе держать его при себе. — Палец снова легко стукнул по лезвию. — Я не мешал. Было даже занятно смотреть, как вы обе бережёте тайну, которой для меня никогда не существовало. Раз уж сегодня все внезапно возжелали честности, избавлю тебя ещё от одного заблуждения: коса принадлежала Эларе. Силу она отдала тебе вместе с оружием. Я лишь проявлял учтивость и позволял тебе думать, будто сумела что-то от меня скрыть.