Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 375 – Pauline Lents

Только тогда взгляд остановился на Шион. Выпрямившись, Паулин чуть повела плечами, будто окончательно стряхивая остатки напряжения.

— Ты знала? — спросила она, не сводя с неё глаз.

Шион сглотнула, заметно напрягшись под её взглядом. Глаза ушли в сторону, но тут же вернулись обратно; оправдываться она явно не хотела, однако и лгать теперь было поздно.

— Паулин… знала, — призналась она после короткой заминки. — Только тебе и без того хватало причин сцепиться с ними со всеми. Решила, что ещё одна ничего хорошего не даст.

Та выслушала молча и лишь коротко кивнула, принимая ответ без дальнейших расспросов.

Этой паузой Люси воспользовалась отчаянно. Она быстро подошла ближе, будто боялась, что через секунду уже не решится, и слова посыпались одно за другим:

— Паулин, подожди… пожалуйста. Я знаю, что всё между нами разрушено, знаю, сколько всего было сказано и сделано, но я правда жалею. Я постоянно думаю о том, как всё было раньше. Может, мы хотя бы поговорим? Не сейчас о них, не о Синклите, просто о нас. Я не прошу сразу меня простить, я только хочу…

Ладонь резко легла ей прямо на лицо и оттолкнула назад, заставив захлебнуться остатком фразы.

— Вы сейчас серьёзно? — Паулин перевела взгляд с Люси на остальных, и голос стал неприятно спокойным. — Вместо того чтобы самим открыть рот и признать, что вы натворили, решили выставить вперёд эту дуру и заставить её давить мне на чувства? Это у вас такой план был? Я должна была расчувствоваться и забыть, зачем вообще сюда вернулась?

Не дав Люси успеть снова заговорить, Лирхт подошёл и жёстко оттеснил её в сторону плечом, освобождая пространство между собой и Паулин.

— Уйди с прохода, — бросил он, даже не посмотрев вслед, после чего остановился напротив жены.

В лице уже не осталось ни раздражения прежнего разговора, ни попытки уйти от темы; только тяжёлая сосредоточенность.

— Пойми одну важную вещь. Всё, что тебе там наговорили, не имеет к тебе никакого отношения. Это дела моего отца и… моей матери. Их прошлое, их решения, их последствия. Не твои.

Лезвие косы дважды сухо стукнуло о камень. Она посмотрела на Лирхта так, будто пыталась понять, действительно ли он верит в собственные слова.

— Стало быть, я была одной из тех, кого надлежало извести, — протянула Паулин, вновь постукивая остриём по полу. — Просто мне посчастливилось приглянуться тем, кто остальных отправлял под нож и сбрасывал в ров. Удобное исключение, ничего не скажешь.

Ладони легли ей на плечи крепче, чем требовало простое прикосновение, будто он пытался удержать на месте не тело, а сам разговор.

— Это уже не имеет никакого значения, — произнёс Лирхт жёстко, заставляя её смотреть на себя. — Ты здесь. Ты моя жена, ты носишь имя нашего дома, ты часть моей семьи. Никто не собирается причинять тебе вред. Элара же сама отреклась от всего этого. Она предала отца, бросила меня и бежала с другим, оставив после себя лишь последствия, которые пришлось разгребать остальным. Не ставь себя с ней в один ряд.

Пальцы легли на подбородок; несколько секунд она молча смотрела куда-то поверх собравшихся, перебирая услышанное. Потом резко повернула голову к Готье.

— Знаешь что, пудель… спасибо, что когда-то выкупил меня у родителей до того, как успели проявиться силы. Раньше наш брак казался мне верхом абсурда. — Паулин коротко усмехнулась. — Теперь же выходит, ты мне жизнь спас.