Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 372 – Pauline Lents

— Что ты задумала? — он смотрел на неё уже совсем иначе, тяжело и настороженно. — Тебе мало того, что произошло несколько дней назад? Ты едва перестала смотреть на меня как на врага, а теперь снова приходишь с проверками, недомолвками и разговорами о доверии. Решила устроить новый бунт, так хотя бы не изображай, будто всё это ради честности.

Она медленно обернулась, и недоумение на лице тут же сменилось раздражением.

— Ты идиот? — Паулин убрала руку с двери и повернулась к нему всем корпусом. — Я спросила тебя прямо. Ты сказал, что ничего не скрываешь, я тебе поверила. Единственное, что я добавила, это надежду, что ты мне не солгал. Каким образом ты уже успел сделать виноватой меня?

— Довольно, — сухо оборвал Лирхт, вновь обращаясь к бумагам. — Я ответил на твой вопрос. Остальное можешь додумать сама, раз уж тебе так хочется.

Перо снова коснулось страницы, окончательно обозначая конец разговора. Паулин чуть вскинула бровь, задержала на нём выразительный взгляд и вернулась к двери. Открыв её, она не сразу вышла, а осталась на пороге, придерживая створку одной рукой. Вторая поднялась перед собой, и воздух в галерее начал бледнеть, расходясь знакомым бело-золотым свечением.

— Сука… урод, — процедил он, не сводя глаз с того места, где только что исчез портал. — Всё-таки умудрился с ней связаться. Ещё и выманил к себе.

Тем временем по коридорам Синклита уже тянулся негромкий металлический скрежет. Косу Паулин держала в одной руке, позволяя кончику лезвия волочиться по каменному полу и оставлять за собой тонкую царапину. Из боковой галереи навстречу вышел один из советников, поспешив ей наперерез.

Остановить её он не успел. Не замедляя шага, Паулин упёрлась ладонью ему в плечо и оттеснила в сторону, даже не удостоив ответом. Советник качнулся назад, освобождая проход, а она уже толкнула створку зала и вошла внутрь, увлекая за собой сухой скрежет косы.

Теперь место перед возвышением было только для неё. На миг взгляд сам опустился к камню под ногами. Здесь уже звучал её приговор. Здесь чужие голоса ровно, без спешки решали, сколько ей осталось жить; отсюда память вытаскивала обрывки последних минут, слишком отчётливые, чтобы спутать их с дурным сном. Пальцы сильнее сомкнулись на древке косы.

Она подняла глаза на Праевидуса и пошла дальше. Острие по-прежнему волочилось следом, с сухим скрежетом разрезая гладь пола; тонкая царапина тянулась за ней через весь зал до самого возвышения.

У самых ступеней она остановилась. Скрежет косы оборвался вместе с движением; тут же мимо прошёл тот самый советник, которого Паулин оттеснила в коридоре. Не удостоив её ни словом, он поднялся на возвышение и занял свободное место у края стола, возвращая прежний порядок: Праевидус в центре, по двое скрытых капюшонами советников с каждой стороны.

— Не стоит портить пол, жрица, — сухо заметил Праевидус, опустив взгляд на тонкую борозду, протянувшуюся через зал. Затем глаза поднялись выше, неторопливо прошлись по босым ногам, ночной сорочке, растрёпанным волосам и остановились на её лице. — Впрочем, должен признать, для явления пред Синклитом ты избрала несколько неподобающий вид.

Кривоватый смешок вырвался с её губ; подбородок чуть поднялся, а взгляд сделался нарочито ленивым.