Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 371 – Pauline Lents

Дверь открылась бесшумно. Лирхт сидел за столом, склонившись над бумагами; перо размеренно двигалось по исписанному листу, среди разложенных рядом донесений и распоряжений. Услышав её, он коротко поднял глаза, задержал взгляд на Паулин и снова вернулся к работе.

Она прикрыла за собой дверь и подошла ближе, обходя стол сбоку. Остановившись возле кресла, наклонилась к нему и обвила руками за плечи, прижавшись к Лирхту сбоку. Перо на бумаге замедлилось, но не остановилось.

Рука, обнимавшая его сзади, так и осталась на плечах, другая неторопливо скользнула ниже по груди. Паулин наклонилась ещё немного, рассматривая тесно исписанные листы, донесения и бумаги с печатями, затем перевела взгляд на Лирхта и легко поцеловала его в щёку.

— Невероятно скучная хрень, — протянула она, снова покосившись на стол.

— Да. — Лирхт поставил точку в конце строки и только тогда чуть повернул к ней голову. — Главное, из-за тебя её у меня стало в разы больше.

Улыбка едва тронула её губы; не отстраняясь после поцелуя, она мягко скользнула кончиком носа по его щеке.

— Брось, — негромко выдохнула она, задержавшись у самого его уха. — Ты получил куда больше, чем просто лишние бумаги на столе.

Едва заметная усмешка тронула его губы. Теперь он повернулся к ней уже полностью и провёл ладонью по щеке, большим пальцем ласково очертив скулу. Паулин тут же подалась навстречу и устроила лицо в его ладони, на короткий миг прикрыв глаза.

— Спасибо, милая, — протянул он с явным сарказмом, поглаживая её щёку.

Не отнимая лица от его ладони, она опустила руку ниже; пальцы лениво прошлись по груди, добрались до пояса и зацепились за пряжку ремня, будто собираясь расстегнуть её, хотя в движении было больше игры, чем настоящего намерения.

— Слушай, Лирхт… раз уж мы вроде как помирились, давай хотя бы без сюрпризов, — произнесла Паулин, чуть потянув пряжку на себя и тут же отпустив. — Не хочу, чтобы потом у кого-нибудь из нас внезапно нашлось дерьмо, которое можно вытащить из прошлого и швырнуть другому в лицо.

Усмешка сошла с его лица; пальцы, ещё недавно поглаживавшие её щёку, замерли.

— К чему ты клонишь? — спросил он уже серьёзнее, всматриваясь в неё.

Паулин отстранилась от его ладони, отпустила пряжку и, развернувшись, легко забралась на край стола рядом с ним.

— К тому, что если нам есть что скрывать друг от друга, можно выложить это сейчас, — произнесла она, чуть качнув ногой. — Всё сразу. Чтобы потом внезапно не выяснилось, что один из нас решил: другому чего-то знать не обязательно.

Лицо его заметно помрачнело; взгляд стал тяжелее, внимательнее, будто за её словами он уже искал настоящий повод для разговора.

— Я ничего от тебя не скрываю, Паулин, — прозвучало ровно. — Если тебя что-то беспокоит, спроси прямо. Не вижу смысла устраивать из этого исповедь.

Она только коротко качнула головой, словно услышала именно тот ответ, которого и ожидала, но всё равно осталась им недовольна. Затем соскользнула со стола и уже у самого края задержала на нём взгляд.

— Надеюсь, что так и есть, Mein Schmerzengel[1], — тихо произнесла Паулин, прежде чем отступить на шаг.

К двери она направилась без спешки, будто всё ещё ждала, что он окликнет её раньше. Лишь у самого порога пальцы коснулись ручки, когда за спиной наконец раздался голос Лирхта.