Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 379 – Pauline Lents

Глаза скользнули к Лирхту, и на лице Мордрагона проступило явное удовольствие от собственной мысли.

— Хотя самое занятное даже не это, — протянул он, покачивая Никсару в руке. — Соракел твой, Никсара принадлежала твоей матери, потом эти двое каким-то образом умудрились сойтись, и появилась Симба. Какая занятная семейная преемственность.

Плечи Паулин чуть опустились, осанка невольно поплыла, и взгляд перебрался на Лирхта.

— Так вот почему тебя так выбесило появление Симбы, — сказала она, наконец складывая всё воедино.

Несколько мгновений он ещё держал Никсару у себя, будто нарочно не спешил расставаться с ней, затем развернул древко и протянул оружие рукоятью вперёд.

— Покажи Тьму, — произнёс он спокойно, не сводя с Паулин глаз.

Приняв косу, та невинно распахнула глаза и чуть склонила голову, всем видом изображая искреннее недоумение.

— Какую ещё Тьму, папенька? — протянула она. — Ты, никак, устал и забыл, что я вообще-то к другому ведомству отношусь?

Он приблизился и оглядел её с головы до ног, словно намеренно оставляя время прекратить этот спектакль. Взгляд остановился на Никсаре, затем снова поднялся к лицу.

— Паулин, — произнёс Мордрагон с подчёркнутым терпением, — я всё ещё жду.

Сдержанность Лирхта всё-таки дала трещину; он чуть подался вперёд, нахмурившись и переводя взгляд с отца на Паулин.

— О чём ты, отец? Какая ещё Тьма? — спросил он уже жёстче, явно не собираясь дальше делать вид, будто происходящее его не касается. — Что именно ты хочешь, чтобы она показала?

Мордрагон резко повернул голову в его сторону, и голос ударил по залу неожиданно громко.

— Я сказал молчать, — рявкнул он, не повышая голос второй раз и явно не собираясь объяснять больше ни слова.

Проказливо переступая короткими шагами, она приблизилась к Мордрагону, поймала его за ладонь и потянула за собой к дальнему углу, будто затеяла какую-то совершенно детскую тайну.

— Иди сюда. Спиной закрой, — велела она вполголоса, уже заводя его так, чтобы широкая фигура заслонила её от всего зала.

Он выдохнул через нос с терпением существа, которому снова приходится участвовать в чужой глупости, но послушно развернулся. За его спиной сразу стало тихо: остальные лишь переглядывались, пытаясь понять, что именно им так старательно не дают увидеть.

Оказавшись скрытой от чужих глаз, Паулин разжала пальцы. На раскрытой ладони сгустилась Тьма, плотная, живая, почти маслянистая в своём движении; тонкие чёрные нити скользнули между пальцами и вновь собрались в центре. Она молча смотрела на неё, затем подняла глаза на Мордрагона.

Убедившись в увиденном, он едва заметно ухмыльнулся; во взгляде проступило явное довольство, и ладонь снова поднялась к её щеке.

— Чудно, доченька. Ты прелесть, — произнёс Мордрагон с тихим удовлетворением.

— Почему так? — нахмурилась она, всё ещё удерживая Тьму над раскрытой ладонью.

— Потому что она была в тебе изначально, — ответил он, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Элара лишь засадила внутрь своё светлое дерьмо, а Никсара всё это время подавляла Тьму достаточно хорошо, чтобы её никто не замечал. Полагаю, коса убедила тебя молчать не только о собственном имени, но и об этом?

Тьма растаяла между пальцами, однако Паулин тут же чуть прищурилась, словно вспомнила ещё одну деталь.