Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 366 – Pauline Lents

Едва голова Альбрехта сорвалась с балкона, белая кошка оттолкнулась следом, вытянувшись в прыжке над двором. Под ней уже раскрывался проход, вспыхнувший прямо в воздухе; маленькое тело провалилось в него прежде, чем успело приблизиться к земле, и пространство захлопнулось за кончиком хвоста. Крики внизу вспыхнули с новой силой. Лирхт остался у ограждения один, глядя туда, где только что исчезла его жена, и по его лицу было совершенно ясно: дома её ждёт воспитательная беседа.

4

Проход раскрылся прямо посреди кабинета и выпустил белую кошку вместе с россыпью принесённого снаружи снега. Оказавшись на ковре, Паулин встряхнулась всем телом, разбрасывая с шерсти холодные капли и мелкие кристаллы, затем, не задерживаясь, направилась к дивану. Одним прыжком забралась на сиденье, прошлась по подушкам, выбирая место, и наконец развалилась поперёк них с довольством.

Белый бок поднимался от глубокого дыхания; лапы поджались ближе к животу, хвост лёг поверх них. Голова опустилась на мягкую обивку, глаза закрылись, и вскоре кабинет наполнило ровное кошачье урчание, постепенно стихшее вместе со сном.

Тишина кабинета успела раствориться где-то за пределами восприятия, когда прямо над головой внезапно прогремел тяжёлый удар. Кулак врезался в кожаную спинку дивана; обивка резко прогнулась и натужно скрипнула, заставив белое тело вздрогнуть.

Первым дёрнулось ухо, затем недовольно хлестнул по подушке хвост. Паулин нехотя разлепила глаза, щурясь спросонья, подняла морду и обнаружила нависшего над диваном Лирхта, всё ещё державшего кулак в продавленной коже.

— Хорошо тебе отдыхается? — процедил он. — Подушку тебе поправить не нужно? Может, устроилась недостаточно удобно?

Кошка неторопливо поднялась, перебралась на соседнюю подушку и, демонстративно отвернувшись к стене, снова улеглась, подтянув хвост к боку. Пальцы тут же сомкнулись на его кончике. От неожиданного рывка кошка выгнулась и завопила так пронзительно, что сон слетел окончательно; лапы заскребли по коже, пытаясь удержаться, но Лирхт стянул её с дивана и бросил на ковёр.

Тело перекувырнулось, тут же собрало под себя лапы и вскинулось на него с возмущённым шипением. Уши прижались к голове, хвост распушился едва ли не вдвое, а из горла потянулось низкое предупреждающее рычание.

Тяжёлые шаги приближались, и с каждым из них шипение становилось громче. Кошка не отступала, лишь сильнее прижимала уши к голове.

— Зверьё, — губы Лирхта брезгливо скривились. — Верни себе человеческий облик. Сейчас же.

Недовольный выдох сорвался вместе с последним шипением. Белая шерсть дрогнула, очертания тела поплыли, вытягиваясь и ломаясь в знакомом переливе света; лапы сменились руками и ногами, хвост исчез, и вскоре на ковре уже лежала обнажённая Паулин. Будто ничто не требовало от неё даже подняться, она устроилась удобнее, подложила обе ладони под голову и лишь тогда подняла глаза на Лирхта.

— В чём дело? — произнесла она с недоумением. — Разве всё не обернулось в твою пользу?

Рык прорвался сквозь стиснутые зубы прежде, чем он успел его подавить.

— Ты решила меня подставить? — сказал он, нависая над ней. — Зная, на каких условиях отец послал нас сюда? Зная, чего он от нас потребовал?

Паулин коротко кивнула, будто признание не стоило ни малейшего труда, и удобнее устроилась на ковре, так и не собираясь подниматься.