Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 364 – Pauline Lents

Кисти поднялись перед грудью; Лирхт неторопливо провернул запястья, разминая пальцы, и шагнул к нему. Альбрехт отступил, затем попятился снова, пока поясницей не упёрся в край тумбочки.

— Я не убивал его, — произнёс Лирхт, остановившись напротив и закончив разминать кисть сухим движением пальцев.

Ужас проступил на лице так резко, что прежняя попытка держаться рассыпалась окончательно; спина сильнее вжалась в край тумбочки.

— Больше некому! — выдохнул Альбрехт, голос сорвался выше обычного. — Я этого не делал!

В ответ последовал короткий кивок.

— Я в курсе, Альбрехт.

Глаза беспокойно заметались по покоям, цепляясь то за дверь, то за мёртвого Райвеля, то за белую кошку возле кресла, будто где-нибудь между ними всё же мог скрываться третий виновник.

— Тогда кто? — тяжело выдавил он.

С губ Лирхта сорвался смешок. Он вытянул руку и указал пальцем в сторону Паулин.

— Кошка.

Та оторвалась от задней лапы, посмотрела на него и согласно мяукнула.

Пальцы Альбрехта метнулись к стоявшему на тумбочке кувшину и сомкнулись на ручке; он вскинул его перед собой, будто тяжёлая посуда могла оказаться хоть какой-то защитой. Взгляд Лирхта опустился на этот жалкий щит, затем вернулся к его лицу. Ладонь легла на лоб, прикрывая глаза, а из груди сорвался короткий смех, в котором было больше неверия, чем веселья.

— Ты всерьёз собираешься защищаться от меня кувшином? — пальцы соскользнули с лица, открывая выражение оскорблённого недоумения. — Альбрехт, не заставляй меня думать о тебе ещё хуже.

Скрежет когтей по камню заставил Лирхта опустить взор. Кошка уже сидела возле свободного участка пола и с сосредоточенным усердием выводила короткие неровные буквы, царапая их прямо по камню:

ДУША ТЕБЕ. МЕРЗКАЯ.

Закончив, она отступила от надписи, оглядела собственную работу и довольно мяукнула, будто вопрос с посмертной судьбой короля теперь тоже был полностью улажен.

Прикрыв глаза, Лирхт усмехнулся, будто Паулин и впрямь оказала ему немыслимую честь.

— Благодарю, дорогая. Поистине бесценный дар. — Взгляд скользнул к Райвелю. — Я тронут до глубины души.

Кувшин в руках Альбрехта дёрнулся; тот уставился сперва на нацарапанные слова, затем на невозмутимую белую морду.

— Она пишет! — завопил он, отшатнувшись ещё сильнее. — Эта проклятая кошка выводит буквы!

Усмешка ещё держалась на губах, когда Лирхт чуть склонил голову.

— Кстати о подарках, Альбрехт… — пальцы скользнули к внутреннему карману камзола. — Я тут нашёл одну занятную вещицу. Всё носил её с собой и думал, когда же представится достаточно подходящий случай спросить тебя о ней. Представляешь, кажется, наконец дождался.

Из внутреннего кармана показался кинжал. Металл тускло блеснул в свете свечей; вдоль лезвия тянулись потемневшие пятна, в углублениях у гарды запеклась старая кровь. Перехватив оружие удобнее, Лирхт покрутил его на свету, словно любовался находкой, затем поднял чуть выше и посмотрел сквозь клинок на стоявшего напротив.

— Узнаёшь?

Кувшин в руках Альбрехта дрогнул. Лицо застыло так резко, что показалось, будто вместе с ним остановилось и дыхание; пальцы только сильнее вцепились в ручку.

— Нет. — Слова вылетели слишком быстро. — Не узнаю.

— Странно… — протянул Лирхт и приблизился вплотную.

Кувшин он без труда выдернул из рук Альбрехта и отбросил в сторону; тот с грохотом упал возле кошки, заставив её отскочить на вытянутых лапах и возмущённо мяукнуть. В следующую секунду пальцы уже стиснули ворот рубашки и рывком притянули Альбрехта вплотную. Кинжал поднялся к его лицу, лёг вдоль щеки, точно повторяя линию шрама.