Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 362 – Pauline Lents

Веки Лирхта медленно поднялись к потолку; выражение лица стало таким, будто ему всерьёз приходилось разъяснять очевидное.

— Во-первых, меня здесь не было. Во-вторых, если ты думаешь, что я подослал наёмника и велел ему оставить показательную отметку для устрашения, то это довольно глупо. Видишь ли, в моей семье существует негласное правило: подобные знаки могут оставлять только её представители. — Он вновь посмотрел на рассечённую грудь Райвеля и чуть скривил губы. — Да и отметка, к слову, кривовата.

Из-под кресла тотчас донеслось недовольное мяуканье, словно замечание о кривизне отметки кошка приняла на свой счёт. Следом из темноты показалась белая морда; зелёные глаза встретились с глазами Лирхта, и кошка сразу заурчала, выбираясь наружу. Она направилась к нему, проворно перебирая лапами, но, поравнявшись с телом Райвеля, повернула к нему голову, брезгливо сморщила морду и демонстративно изобразила рвотный позыв, прежде чем продолжить путь.

Добравшись до Лирхта, Паулин поднялась на задние лапы и упёрлась передними в его ногу. Мурчание стало громче, хвост довольно заходил из стороны в сторону, а морда задралась вверх, будто никакого мёртвого короля за её спиной и вовсе не существовало.

Ладонь опустилась ей на макушку; пальцы прошлись между ушами и неторопливо принялись почёсывать шерсть у основания одного из них. Лирхт смотрел на неё сверху, всё сильнее прищуриваясь, и в этом взгляде не было ни тени сомнения, кого именно он сейчас гладит и кому принадлежит кривоватая буква на груди Райвеля.

Геральд проследил за белой кошкой, устроившейся у ноги Лирхта, и нахмурился, словно только теперь вспомнил о ней.

— Чёрт, я совсем забыл про эту кошку. — Он провёл ладонью по лицу и снова посмотрел на неё. — Когда я вошёл, она сидела возле тела. Я накричал на неё, и она забилась под кресло. Понятия не имею, как вообще сюда попала. Может, Райвель сам притащил её со двора, прежде чем подняться в покои. Он всё-таки был пьян.

Лирхт поднял ладонь, обрывая дальнейшие объяснения Геральда.

— Не стоит. Кошечка ведь такая милая, правда? — произнёс он с подозрительно ровной ласковостью и, не отводя от Паулин прищуренного взгляда, ухватил её за шкирку.

Белое тело оторвалось от пола; лапы недовольно поджались, хвост дёрнулся, пока он поднял её к своему лицу и принялся рассматривать с тем выражением, какое обычно предшествовало особенно неприятному разговору.

Паулин прижала уши и резко шикнула ему прямо в лицо. Бровь Лирхта медленно поползла вверх. Угроза тут же сменилась протяжным, жалобным «мя-а-ау», настолько несчастным, будто не она только что разделала короля, а её саму без всякой причины подвергли чудовищной несправедливости.

Такое спокойствие окончательно вывело Геральда из себя; он резко выпрямился и указал на тело Райвеля.

— Ты серьёзно сейчас играешься с этой грёбаной кошкой? — вскричал он. — Кто тогда, по-твоему, это сделал, если не ты?

Вместо ответа Лирхт слегка встряхнул кошку за шкирку. Белое тело качнулось вправо.

— Мяу.

Рука качнулась в другую сторону.

— Мяу-у.

— Очевидно, это сделал Альбрехт, чтобы подставить меня, — произнёс Лирхт с невозмутимым видом, продолжая держать Паулин перед собой. На очередное движение кисти она снова возмущённо мяукнула и замолотила хвостом по воздуху. — Ты же знаешь Геральд, он неоднократно пытался вставить мне палки в колёса.