Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 361 – Pauline Lents

3

К тому времени дворец уже заперли изнутри. Прислугу, дворцовых писцов, управителей и тех придворных, кому не посчастливилось оказаться внутри после поднятого крика, согнали во внутренний двор и оставили под надзором стражи. Никого не выпускали за ворота и не позволяли возвращаться в галереи; люди теснились у стен, сбивались в группы, шёпотом передавали друг другу обрывки слухов и замолкали всякий раз, когда мимо проходил вооружённый караул. Кто-то успел накинуть поверх ночной одежды плащ, кто-то стоял в одной рубашке, служанки жались друг к другу, а несколько перепуганных пажей пытались разглядеть верхние окна, будто оттуда могло прийти объяснение.

За западной стеной дворца, в пустом саду, воздух дрогнул и разошёлся. Лирхт шагнул из прохода между оголёнными кустами; пространство сомкнулось за его спиной прежде, чем он направился к боковому входу.

Караульный заметил его уже у двери и поспешно шагнул наперерез, однако, разглядев подошедшего, сразу опустил оружие.

— Господин Альвескард… как вы оказались внутри? — растерянность проступила на лице, пока взгляд скользнул за его спину, к запертому дворцу. — Все входы оцеплены.

— Ты идиот? — Лирхт даже не остановился; стражнику пришлось самому отступить с дороги. — Думаешь, меня бы не пропустили?

Он вошёл во дворец и направился к лестнице. Пустые галереи тянулись вверх одна за другой; двери по обе стороны оставались раскрытыми, но людей почти не было. Лирхт поднялся на следующий этаж, не замедляя шага.

К королевским покоям он подошёл уже без всяких сомнений: след силы Паулин ощущался всё отчётливее и тянулся откуда-то впереди, из-за закрытых дверей. Челюсть сжалась крепче. Пока расстояние сокращалось, Лирхт успел мысленно придушить её собственными руками, свернуть шею, выбросить из ближайшего окна и для верности найти способ воскресить, чтобы убить ещё раз. Что именно она успела натворить за отведённое Готье время, он пока не знал, но само её присутствие во дворце не оставляло надежды на что-нибудь разумное.

К спальне он подошёл уже с тяжёлой догадкой. Готье сообщил только, где находится Паулин, но остальное дворец рассказывал сам: согнанная во двор прислуга, пустые галереи, приглушённые приказы, лица стражников и суматоха, которую никто уже не пытался скрыть.

Дверь поддалась под ладонью без сопротивления. Геральд сидел в кресле возле тела, подавшись вперёд и уперев локти в колени; при звуке открывшейся створки он поднял голову и сразу застыл, увидев Лирхта. Из-под кресла едва виднелся кончик розового носа, но внимание Лирхта сперва легло на Райвеля. Кровь успела растечься по рубашке тяжёлыми тёмными пятнами, а поверх неё резкими рассечениями проступала буква. Он задержался на пороге, затем вошёл и прикрыл за собой дверь.

— Твоих рук дело? — Геральд выпрямился в кресле, и взгляд сразу ожесточился. — Хотя зачем я спрашиваю? Почерк слишком характерный.

Подойдя ближе, Лирхт остановился возле тела и внимательно осмотрел клеймо. Взгляд прошёл по неровным линиям, задержался на рассечённой ткани и направлении ударов.

— Нет, — произнёс он ровно. — Это был не я.

— Ну конечно! — Геральд рявкнул так резко, что под креслом едва заметно дёрнулся нос. Он вскочил, ткнув рукой в сторону мёртвого короля. — Кому ещё понадобилось убивать Райвеля, если не тебе?