Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 357 – Pauline Lents

Король приподнялся на локтях и всмотрелся в неё, задержавшись на довольном выражении.

— Я не понимаю, зачем тебе мне помогать и какое отношение к этому имеет всё, что ты вытворяешь. Ты явилась сюда, чтобы заставить Лирхта ревновать? — Слова прорвались сквозь стиснутые зубы. — Тогда возвращайся домой и доводи его там. Я не собираюсь ложиться с тобой, чтобы твой муж потом приказал собирать мои останки по всей спальне.

— Господи, да не собираюсь я с тобой спать, идиот, — прозвучало вслед за раздражённым цоканьем. — Меня не привлекают жирные, пропахшие вином пьяницы, которые просиживают штаны на троне с таким величественным видом, будто им действительно позволено чем-нибудь править.

Челюсти сжались, на скулах выступили желваки. Он подался вперёд, приблизившись к ней настолько, что дыхание коснулось щеки.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать, дрянь?

Пощёчина ударила наотмашь, дёрнув его голову в сторону. Паулин убрала колено с матраса и пересела рядом, оставив короля держаться за щёку. Подол лёг поверх ног; она наклонилась, сняла туфли одну за другой и поставила возле кровати, подальше от разлитого вина, затем повернулась к нему.

— Райвель, выбор у тебя невелик, правда? Без поддержки от тебя отвернутся дома, а следом и подданные. Никто не станет защищать престол, который сам никого защитить не способен. Тебя уберут, едва найдут подходящую замену, — произнесла она отсекающе. — Так почему ты, смертная грязь, решил, что моя вежливость даёт тебе право требовать уважения? Я позволила тебе побыть королём в этом разговоре. Неужели ты вообразил, что хоть чего-то стоишь в моих глазах?

Опустив голову, король закрыл лицо ладонями и упёрся большими пальцами под подбородок. Паулин следила за ним, когда сквозь узы вновь донёсся голос Готье.

— Становится всё интереснее. Признаюсь, я чуть не разочаровался в тебе: уже решил, что ты действительно собираешься лечь под эту мерзость. — Смешок прозвучал у неё в голове. — Продолжай, Паулин. Возможно, я даже прибавлю тебе пару минут.

Прикрыв глаза, она сложила ладони на коленях и ответила уже мысленно, оставив короля разглядывать неподвижные губы.

— Само собой, я не собиралась, Готье. Просто проверяла, не начнёшь ли ты снова называть меня шлюхой, когда узнаешь столь прекрасную новость.

— Это всё ещё неоспоримый факт. Однако ты же знаешь, с каким трепетом я к тебе отношусь. Представь: возвращаешься домой, Лирхт избивает тебя, запирает в покоях, а служанки потом отмывают с тебя эту дивную смесь королевского пота, вина и благовоний. Разве я могу спокойно допустить, чтобы ты подвергла себя подобному испытанию?

Рывок за рукав заставил открыть глаза. Король уже наклонился к ней и повторял вопрос, начало которого потерялось за голосом Готье. Паулин высвободила ткань из его пальцев, выставила между ними ладони и отвернулась; нос сморщился, губы брезгливо поджались.

— Когда ты сидела на мне и трогала меня, тебе, значит, противно не было? — Подбородок дёрнулся в сторону выставленных ладоней.

Кислый перегар ударил в нос вместе с запахом застарелого пота, который не заглушали даже щедро нанесённые благовония. Стоило королю заговорить, как эта густая смесь обдала лицо, и желудок судорожно сжался. Паулин отвернулась ещё сильнее, прижав запястье к носу; пахнущий собственным платьем рукав позволил вдохнуть, но от чужого запаха уже першило в горле. Пальцы, касавшиеся его рубашки, хотелось немедленно вымыть, а саму ткань платья, которой она сидела на нём, — содрать с себя.