Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 355 – Pauline Lents

— Не сказала, господин. Просила побыть с девочкой и позвать кормилицу, если понадобится. — Гертруда выпрямилась и посмотрела на открытую дверь. — Прикройте, пожалуйста. Дует.

Притворив дверь, он накрыл лицо ладонью и тяжело, с нажимом провёл ею от лба к подбородку.

— Надо было всё-таки её придушить, — глухо произнёс он.

Служанка продолжала заниматься ребёнком, даже не обернувшись на его слова. Девочка начала хныкать, и пришлось осторожно взять её на руки, поддерживая затылок ладонью. Гертруда присела на край постели и принялась тихонько покачивать малышку, вполголоса напевая что-то невнятное. Усталость по-прежнему лежала на её лице, но голос звучал ровно, и вскоре сквозь него стало слышно спокойное детское сопение.

Шагнув из прохода, Паулин оказалась прямо перед королевской постелью. Райвель сидел на краю с бутылкой в руке; расстёгнутый ворот рубашки обнажал шею, сапоги были сброшены на пол. Сначала он смотрел на неё так, будто ещё надеялся объяснить её появление выпитым вином, но стоило пространству за её спиной сомкнуться, как пальцы крепче стиснули горлышко.

— Что ты здесь делаешь? — Он попытался подняться, но ладонь уже легла поперёк рта, заглушив следующий возглас.

Свободной рукой Паулин толкнула его в грудь, опрокинув на постель, затем поставила колено на матрас и устроилась верхом, пока он тщетно пытался убрать её ладонь со рта. Покрывало собралось складками под его плечами; бутылка качнулась в отведённой руке, и пара капель вина упали на простыню. Рука, которой она только что толкнула его, осталась на груди; пальцы теперь неторопливо выводили круги по ткани рубашки.

— Тише, ваше величество. Простите мою дерзость, но мне так одиноко… Не соблаговолите уделить мне немного времени? — Она чуть склонила голову, продолжая удерживать его рот ладонью. — Всего лишь разговор. Вы ведь позволите?

Перестав вырываться, Райвель осторожно поднял обе руки: одну с раскрытой ладонью, другую — всё ещё с бутылкой. Короткий кивок должен был убедить её, что кричать он не станет; свободной рукой он коснулся её запястья, прося освободить рот.

Довольно улыбнувшись, она убрала ладонь с его рта и провела ею по рубашке к животу, пока пальцы другой руки продолжали поглаживать грудь. Когда прикосновение сместилось ниже пояса, Райвель дёрнулся; сдавленный стон сорвался с приоткрытых губ, прежде чем удалось произнести хоть слово. Он поднял на неё глаза и прижал бутылку к краю постели.

— Я слушаю, — произнёс он и сглотнул, следя за её руками. — Скажи, чем я могу тебе помочь?

Убрав ладонь, она скользнула бёдрами вперёд, затем выпрямилась и расправила складки платья на коленях. Покрывало собралось в кулаке Райвеля; он попытался отодвинуться, но лишь глубже вжался в постель, тогда как довольная улыбка на её лице становилась всё отчётливее.

— Я слышала, у вас затруднения с моим мужем, — сказала она, поправляя ворот его рубашки. — Скупится на помощь, не так ли?

Разжав пальцы, он выпустил бутылку за край постели. Стекло с треском раскололось от удара; осколки разлетелись по полу, а отбитое горлышко откатилось к ножке кровати. Вино растеклось под постель, обагрив край покрывала. Райвель даже не посмотрел вниз. Освободившейся рукой он одёрнул рубашку, натянув ткань под её ладонью, затем поднял подбородок и встретил её взгляд.