Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 347 – Pauline Lents

Паулин удержала первый толчок, но Лирхт продолжал давить, вкладывая в Соракел собственную силу, и древко в её руках начало уходить назад. Пальцы сжались до боли, пятки проскользнули по утоптанному снегу, а затем сопротивление сорвалось разом: новая волна Тьмы ударила через сцепившиеся косы, отбросив её от Лирхта. Спина врезалась в ствол дерева с такой силой, что ветви над головой содрогнулись, осыпая её холодной снежной крошкой; оружие дёрнулось вместе с ней, но из рук не выскользнуло.

Не торопясь, Лирхт снова двинулся к ней, опустив Соракела чуть в сторону. В его походке не было ни осторожности, ни сомнения после обмена ударами; напротив, он приближался с раздражающим спокойствием человека, который даже сейчас не считал происходящее настоящей угрозой.

— К чему весь этот бунт? — произнёс он холодно, сокращая расстояние. — Ты прекрасно знаешь: если я действительно решу тебя убить, мне не придётся даже напрягаться. Ни вернувшаяся сила, ни эта коса ничего не изменят.

Злость вспыхнула раньше, чем здравый смысл успел её удержать. Паулин сорвалась с места и налетела на него с косой, рубя почти без разбора: сверху, сбоку, обратным движением древка, снова лезвием, заставляя бело-золотое сияние метаться вокруг неё рваными дугами. Лирхт отбивал каждый выпад один за другим, почти не смещаясь с места; Соракел встречал её оружие тяжёлым глухим звоном, отводил в сторону, разворачивал, сбивал траекторию, пока ярость постепенно не начала пожирать остатки сил. Дыхание Паулин стало тяжёлым, движения потеряли прежнюю резкость, и после очередного столкновения она отступила, ещё раз, ещё, пока не остановилась, едва удерживая косу перед собой.

— Ты и впрямь настолько глупа? — Лирхт опустил Соракел, глядя на неё уже скорее с раздражением, чем с опаской.

Паулин согнулась, навалившись обеими руками на древко, будто ноги наконец отказались держать её. Лирхт действительно решил, что сопротивление закончилось, и этого мгновения ей хватило: коса сорвалась снизу стремительным движением и полоснула его по плечу. Удар не обладал достаточной силой, чтобы отбросить его, зато лезвие вошло глубоко; лицо Лирхта исказилось от боли, Тьма вокруг него вздрогнула, а Паулин уже выдернула оружие и, не задерживаясь ради собственного триумфа, развернулась и бросилась дальше через заснеженный двор.

Коса дрогнула у неё в руках, лезвие растаяло первым, рассыпавшись вдоль древка тонкими полосами света; затем сама форма вытянулась, изогнулась и сомкнулась в длинный лук, слишком крупный для её фигуры, но удивительно послушный в ладонях. Паулин перехватила его удобнее, отступая ещё дальше по двору.

— Пусть вблизи я тебе ничего сделать не могу, — она провела пальцами по светящейся тетиве, и между ними уже начинала собираться первая стрела, — зато хоть постреляю.

Он остановился, глядя на неё с неподдельным недоумением, затем раздражённо провёл ладонью по лицу, будто пытался собрать остатки терпения, которые она методично уничтожала последние несколько минут.

— Ладно. Я пытался обойтись словами. — Оружие развернулось в его руке. — Раз тебе непременно нужно выяснить, сколько костей я могу переломать, не убив тебя, выясним.

Тетива натянулась под её пальцами, между ладонью и изгибом лука начал собираться тонкий стержень света. Паулин прицелилась ему в грудь, и на лице мелькнула короткая, упрямая усмешка.