Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 344 – Pauline Lents

Отстранившись от поцелуя, Паулин едва успела выпрямиться, когда ладонь Готье скользнула под подол, приподнимая ночнушку выше. Он наклонился следом, задержался губами у колена и неторопливо провёл ими по коже выше, уже не скрывая того довольства, которое прорывалось через связь почти осязаемо.

— Как же долго я этого ждал, — выдохнул он у её бедра, сильнее придерживая ткань.

Нога тут же ушла из-под его руки. Паулин опустила подол обратно и посмотрела сверху с откровенным недоумением, в котором уже проступала привычная язвительность.

— Ты уже успел придумать себе счастливый финал, пудель? — в голосе зазвенел плохо скрываемый смех. — Не льсти себе. Я тебя поблагодарила, а не вернулась к тебе.

Смысл поцелуя дошёл до Готье с запозданием. Улыбка дрогнула, во взгляде проступило раздражённое понимание, и он рванулся подняться со стула.

— Ты…

Договорить ему не дали. Дверь с грохотом распахнулась, впуская Лирхта вместе с хлынувшей следом Тьмой, а за его плечом почти сразу показалась Шион. Паулин лишь прикрыла глаза, словно именно этого и ждала, и перевела вторую ладонь на древко косы, принимая её уже обеими руками. Только теперь становился по-настоящему заметен размер оружия: оно почти не уступало Соракелу, который и рядом с высоким Лирхтом казался чудовищно большим, а возле её невысокой фигуры выглядел вовсе несоразмерным, огромная бело-золотая дуга поднималась над плечом и уходила далеко в сторону, превращая саму Паулин рядом с ней в обманчиво хрупкий центр чего-то значительно более опасного.

В руках Паулин коса вдруг отозвалась мелкой, настойчивой дрожью. Вибрация прошла по древку к ладоням, усилилась и передавала раздражение, словно само оружие возмущалось происходящим и требовало её внимания. Паулин вскинула на него взгляд, отвлекаясь от присутствующих.

— Ты серьёзно? Сейчас? — процедила она, чуть крепче сжимая древко, пока бело-золотое лезвие продолжало недовольно дрожать над её плечом.

Вскинув на оружие усталый взгляд, Паулин коротко кивнула.

— Ладно. Давай, — бросила она глухо, уже не споря.

Белозолотое свечение тотчас дрогнуло, и коса начала распадаться прямо у неё в руках: сперва истончился изогнутый край лезвия, затем по древку побежали световые трещины, будто форма больше не удерживала то, что рвалось наружу. Линии рассыпались в воздухе тонкими сияющими нитями и тут же стали собираться заново — уже не в оружие, а в высокий женский силуэт. Перед Паулин проступила фигура, сотканная из того же света, но куда более цельная и властная: длинные светлые волосы стекали ровным потоком, белое с золотом одеяние и подобие доспеха ложились на тело холодным торжественным блеском, за спиной дрожал полупрозрачный шлейф, а над всем обликом держалось что-то почти храмовое, невыносимо прекрасное и до странного надменное. Воздух в лаборатории будто стал теснее; даже свет вокруг этой сущности не просто сиял — он смотрел.

Освободившись от остаточного сияния, она неспешно осмотрелась, задерживая взгляд на столах, разбитом стекле, Готье в кресле, затем на распахнутой двери и двух фигурах за порогом. На лице проступило почти удовлетворённое выражение, словно после долгого заточения мир наконец снова приобрёл должные очертания.

— Наконец-то.

Она сделала шаг вперёд и остановилась напротив Лирхта, однако смотрела уже не столько на него, сколько глубже, туда, где под кожей и плотью клубилась исходящая от него Тьма.