Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 343 – Pauline Lents

Стоило кандалам исчезнуть, как по дому навстречу сразу потянулись два знакомых присутствия. Энергия Шион шла резким всплеском, но рядом с ней уже бушевала Тьма Лирхта, больше не приглушённая и не сдерживаемая: он почувствовал возвращение силы и приближался слишком быстро. Времени почти не осталось.

Рванувшись к Готье, Паулин вцепилась пальцами в ворот рубашки и стащила его с края стола. Он едва успел поставить ноги на пол, когда она развернула его к ближайшему стулу и усадила туда почти силой, оставаясь рядом.

Готье вскинул на неё глаза, ещё не понимая, что именно она задумала, а давление приближающейся Тьмы уже становилось ощутимее с каждой секундой.

Левую ногу она резко поставила на подлокотник, будто не просто искала опору, а занимала пространство уже по праву силы; платье натянулось по бедру, подбородок чуть приподнялся, и в следующую секунду правая ладонь вытянулась вперёд, прямо к нему. Готье так и остался в кресле, вскинув взгляд снизу вверх, а по пальцам Паулин уже побежало свечение — не вспышкой, не единым ударом, а тонкими живыми жилами света, проступающими изнутри кожи. Они поползли по запястью, развернулись над ладонью, вытягиваясь в острые, ломкие на вид линии, и воздух перед ней дрогнул, словно сквозь него начинало продираться нечто, слишком долго сидевшее под спудом.

Свет уплотнялся медленно, с той почти пугающей неотвратимостью, с какой обретают форму древние вещи, давно знавшие, кем им быть. Над раскрытой ладонью проступил первый абрис — тонкий, хищный, изломанный, затем второй, уже яснее, и вскоре рядом с Паулин начало собираться это новое присутствие: не тьма, как у Лирхта, а сияние, холодное и режущее, будто сотканное из лезвийного блеска, из чужой воли, из света, не несущего ни тепла, ни милости. Контуры ещё дрожали и не замкнулись до конца, но в них уже читалось нечто отдельное, женственное и опасное, почти зеркальное ей самой и всё же иное — та, что до сих пор жила в глубине без имени, теперь поднималась наружу, позволяя наконец себя увидеть.

Когда сияние окончательно сомкнулось в длинное изогнутое лезвие, Готье начал разглядывать косу, затем запрокинул голову и рассмеялся, уже не скрывая восхищения.

— Ты решила меня убить? — Он чуть подался назад в кресле, с откровенным интересом следя за оружием у её руки.

В ответ она только покачала головой.

— Нет. Я без тебя сдохну, помнишь? — Уголок губ дёрнулся в злой усмешке, а взгляд скользнул к двери. — Это для Лирхта. Он уже несётся сюда.

Пальцы вновь сомкнулись на его рубашке, подтягивая ближе. Паулин задержала на нём взгляд, и на этот раз в выражении не было прежней насмешки, только усталая, спокойная признательность за результат, которого она сама от него не ожидала.

— Всё-таки польза от этой мерзости оказалась существенной. — Она потянула его ещё ближе, не отпуская ткани у груди. — Я и не думала, что именно с твоей помощью смогу снять их.

Расстояние между ними исчезло прежде, чем Готье успел что-либо ответить. Поцелуй застал его врасплох: он на миг замер, вскинув глаза, но отстраняться не стал. Когда Паулин углубила поцелуй, растерянность быстро сменилась ответным движением; языки встретились, переплелись, и тут же его ладонь легла ей на талию, притягивая ближе, пока сам он подался навстречу с тем жадным, почти неверящим вниманием, будто боялся спугнуть внезапно подаренное ему преимущество.