Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 340 – Pauline Lents

Выждав, пока дрожь окончательно стихнет, Готье убрал иглу и опустил руку со шприцем. Паулин открыла глаза. Они смотрели друг на друга с расстояния вытянутой руки: он с почти болезненным счастьем человека, получившего именно то подтверждение, которого ждал всю эту неделю, она уже без мучительной рези в лице, обмякшая от внезапного покоя и слишком ясно понимающая, кому обязана этим облегчением.

Ладонь Готье легла ей на щёку, пальцы мягко прошлись вдоль скулы, задержавшись у виска с торжествующей нежностью.

— Вот так гораздо лучше. — Большой палец скользнул по её коже, а улыбка стала теплее. — Ты всё-таки смирилась.

Паулин скривилась, но вместо привычной колкости задержала его руку у лица и задумалась. С отступившей болью мысли постепенно обрели ясность, и она осторожно выстроила их одну за другой, стараясь не позволить ни одной лишней прорваться через связь.

— Готье, приготовь мне вещество на неделю. — Она перехватила его за запястье и отвела ладонь от щеки. — Шприцы оставишь мне. Дальше я сама.

Улыбка исчезла. Готье высвободил руку, выпрямился и посмотрел на неё уже совсем иначе, с тем холодным вниманием, которое появлялось всякий раз, когда кто-то пытался отнять у него контроль.

— Нет, дорогая. — Он чуть склонил голову, будто сама постановка вопроса его позабавила. — С чего ты решила, что достаточно однажды прийти ко мне самой, чтобы я тут же отдал тебе в руки то единственное, что ещё заставляет тебя возвращаться?

На миг её взгляд ушёл в сторону, а выражение лица смягчилось, будто прежняя уверенность уступила место тревоге.

— Тогда просто приготовь всё при мне. — В голосе появилась осторожная обеспокоенность. — Я хочу видеть, что ты это делаешь, и знать, что мне больше не придётся проходить через боль.

Улыбка снова тронула его губы; Готье прикрыл глаза и чуть склонил голову, явно наслаждаясь тем, как быстро требование сменилось просьбой.

— Хорошо. — В голосе прозвучало мягкое, ласковое довольство. — Раз уж ты наконец решила вести себя разумно.

Он развернулся и подошёл к рабочему столу, уже перебирая взглядом инструменты, готовясь собрать для неё запас шприцев.

После Готье разложил перед собой склянки с веществом, шприцы и иглы, привычно проверяя каждый прежде, чем наполнить тёмной жидкостью и отложить в сторону. Работал он сосредоточенно, с аккуратностью человека, которому сам процесс доставлял не меньше удовольствия, чем результат; время от времени пальцы задерживались на очередном цилиндре, сверяя объём, после чего тот ложился рядом с уже готовыми.

С кушетки Паулин следила за ним молча. Ноги свешивались с края, и она раскачивала ими в воздухе с той же нарочитой беспечностью, с какой совсем недавно Симба болтала ногами на её кровати. После пережитой ломки эта детская расслабленность выглядела особенно неуместно: лицо ещё оставалось бледным, волосы липли к вискам, но боль отступила, дыхание выровнялось, и теперь оставалось только ждать, пока на столе перед Готье вырастет аккуратный запас готовых шприцев.

Один за другим шприцы легли в аккуратный ряд, и, закончив с очередным, Готье отложил его к остальным. Лишь тогда он повернулся к кушетке, явно довольный проделанной работой и ещё больше тем, что Паулин всё это время терпеливо ждала.

— Готово. — Он коротко кивнул в сторону стола, позволяя себе самодовольную улыбку. — На неделю тебе хватит.