Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 338 – Pauline Lents

— Урод, — выдохнула Паулин, бессильно откидывая голову Шион на плечо. — Какой же ты всё-таки урод.

Ещё через пару часов боль перестала приходить волнами и слилась в одно непрерывное, рвущее тело изнутри напряжение. Паулин уже не металась: сил на это не осталось, только выгибалась в руках Шион, захлёбываясь криком всякий раз, когда спазм проходил от живота к груди и сводил мышцы до судороги. Голос давно сел, но она продолжала звать Готье, то проклиная его, то требуя вернуться, пока очередной приступ не заставил запрокинуть голову и закричать так неистово, что Шион лишь крепче прижала её к себе. В этот момент у изножья кровати появилась Симба. Она не вмешалась, не приблизилась, только склонила голову набок и некоторое время разглядывала Паулин с непривычно сосредоточенным любопытством.

— Скажи, каково это? — спросила она наконец, и в голосе не прозвучало привычного шутовства.

Паулин с трудом повернула к ней мокрое от слёз и пота лицо, втянула воздух сквозь стиснутые зубы и нахмурилась, не понимая, к чему та ведёт.

— Что именно?

Симба вдруг вспрыгнула на кровать, устроилась у самого края и начала раскачивать ногами, разглядывая Паулин с тем почти детским любопытством, которое обычно предшествовало очередной выходке. Однако на этот раз игра быстро сошла с лица: движения стихли, спина выпрямилась, а во взгляде проступило тяжёлое раздражение, слишком серьёзное для привычной насмешки.

— Я спрашиваю, каково это — убивать себя только затем, чтобы доказать двум мужчинам, что ты сильнее их. — Голос стал жёстче. — Продолжай в том же духе, и Эстер успеет сказать своё первое слово уже после того, как тебя похоронят.

Хриплый смешок вырвался у Паулин неожиданно даже для неё самой. Она провела тыльной стороной ладони по мокрому лбу, убирая прилипшие волосы, и несколько секунд просто смотрела на Симбу, уже без прежнего раздражения.

— Ты права. — Улыбка вышла кривой, измученной, но вполне осмысленной. — Сидеть здесь и ждать, пока один из них наконец одумается, ещё глупее, чем всё, что я уже успела сделать. Если мне всё равно придётся принять это, чтобы не сдохнуть, значит, так тому и быть.

Симба удовлетворённо улыбнулась, коротко кивнула и растворилась без всякого прощания, оставив после себя лишь едва заметное колебание воздуха. Шион, напротив, дёрнулась и крепче перехватила Паулин, но та уже упёрлась ладонью ей в плечо и оттолкнула, свешивая ноги с кровати.

— Что ты задумала? — настороженно бросила Шион, пытаясь снова удержать её, но Паулин лишь раздражённо отвела чужую руку и, цепляясь за край матраса, начала подниматься на дрожащие ноги.

В ту же секунду Паулин почувствовала, как далеко за стенами Готье резко вскинул голову. Связь отозвалась его вниманием, удивлением, настороженным ожиданием; он уже понял, что что-то изменилось, но пока не мог уловить, что именно она собирается сделать.

Паулин замерла, собирая себя из боли, слабости и злости, и намеренно погасила всё, что могло просочиться к нему через связь. Ни страха, ни решимости, ни раздражения, ни даже облегчения. Пустота давалась тяжелее, чем хотелось, но Готье получил от неё только глухую тишину. Она открыла дверь, вышла в коридор и, прижав ладонь к стене, тяжело двинулась вперёд, перенося вес с шага на шаг так осторожно, будто собственное тело могло предать её в любую секунду.