Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 335 – Pauline Lents

По галерее Готье шёл уже без прежней поспешности, позволяя крикам за спиной догонять себя сквозь закрытую дверь, пока у поворота не различил неподвижную фигуру Лирхта. Тот стоял у стены, перекатывая кольцо между пальцами; привычного давления его силы вокруг не было вовсе, и только увидев брата, Готье понял, насколько тщательно тот приглушил собственную энергию. По неподвижному лицу невозможно было определить, давно ли он здесь и какую часть разговора успел услышать.

Из покоев снова донёсся голос Паулин, следом по двери загрохотали удары. Улыбка Готье стала шире. Не отводя глаз от брата, он вернулся ближе к створке, поднял два пальца и коротко указал ими себе за плечо; затем чуть склонил голову, пока очередной крик разнёсся по галерее.

Остановившись у двери боком и всё ещё глядя на Лирхта, Готье дважды стукнул костяшками по дереву, откровенно наслаждаясь тем, что брат слышит происходящее вместе с ним.

— Ладно, ладно, я вернулся. — Уголок рта дёрнулся выше. — Не кричи там так, ещё немного, и мне станет тебя жалко.

Не отвечая на жест, Лирхт бесшумно приблизился и остановился рядом. Плечо вновь коснулось холодного камня; он чуть склонил голову к двери, перевёл на брата спокойный, выжидающий взгляд и вмешиваться не стал.

Ногти с сухим скрежетом полоснули по дереву; Паулин царапнула створку ещё раз, уже бессознательно.

— Так ты всё-таки войдёшь? — выдохнула она, продолжая скрести ногтями по двери.

Снаружи вновь раздался смех, открытый и довольный.

— Опять старые привычки, Миорель? — Готье всё ещё посмеивался. — Только кошкой тебе сейчас не обернуться, кандалы не позволят. Так что пожалей дерево. — Пальцы прошлись по створке. — Я войду, когда ты скажешь, что любишь меня, раскаиваешься в том, что предала, и хочешь обратно ко мне. Без своих ужимок. Хотя бы раз попробуй убедительно.

Паулин негромко стукнулась лбом о дверь, переждала боль и усмехнулась себе под нос.

— Я тебя не люблю, Готье. Каяться мне не в чем, и возвращаться к тебе я не собираюсь. — Она перевела дыхание. — Но войти можешь. Более того, я хочу, чтобы ты вошёл. Только не вздумай принять это за победу.

— Так дело не пойдёт. — Голос стал требовательнее. — Я и так пошёл тебе навстречу. Скажи мне, Паулин, зачем ты хочешь, чтобы я вошёл?

У стены замерло движение кольца между пальцами Лирхта. Позы он не изменил, но прежняя выжидательная неподвижность стала жёстче; внимание теперь целиком принадлежало брату.

Готье уловил перемену краем глаза, однако лишь усмехнулся и выдержал паузу, не спеша избавлять Паулин от необходимости отвечать.

— Дозу, Готье. — Голос стал тише и хриплее, само признание далось ей тяжелее всего предыдущего спора. — Я хочу дозу.

За дверью Готье шумно выдохнул, и в этом коротком звуке оказалось столько жадного, почти болезненного удовольствия, что лицо Лирхта резко изменилось. Он отделился от стены и выпрямился, вперившись в брата тяжёлым взглядом.

— Довольно, — произнёс он низко.

Голос Лирхта прорвался сквозь дверь неожиданно. Паулин вздрогнула всем телом, резко подняла голову и тут же оттолкнулась пятками от пола, отползая от створки; ладони скользнули по половицам, пока между ней и дверью не появилось расстояние.

Лирхт сразу шагнул вперёд, жёстко оттеснил Готье плечом и сам занял его место. Ладонь легла на ручку, та легко поддалась, и створка распахнулась внутрь.