Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 332 – Pauline Lents

Пальцы сомкнулись крепче, а на губах обозначилось едва заметная удовлетворённость.

— Ты ведь устроился весьма удобно: дома целуешь тот самый Свет, который по ночам продолжаешь вырезать из мира вместе с теми, в ком он ещё сохранился. Любопытное разделение обязанностей.

Взгляд ненадолго ушёл в сторону, словно судьба тех, о ком шла речь, и впрямь относилась к числу подробностей, не заслуживающих долгого внимания.

— Впрочем, само истребление нас не занимает. Как не занимает и участь Элары. Твоя мать оказалась труслива, своевольна и достаточно глупа, чтобы бежать, а передача ею жреческого дара была поступком куда более досадным, особенно с учётом того, кому именно этот дар в итоге достался. Если вы когда-нибудь обнаружите, где она прячется среди людей, подавив собственную энергию, можете поступить с ней по своему усмотрению. Польза от неё теперь невелика.

Праевидус вновь посмотрел прямо на Лирхта, и вся прежняя небрежность исчезла из глаз.

— Нас интересует иное: как, по-твоему, отреагирует Миорель, когда узнает, что сама является частью того самого порядка Света, который твой род столько времени последовательно уничтожает?

Резкий рывок вперёд заставил край чёрной мантии качнуться, и Лирхт уже не пытался удерживать голос в прежних пределах.

— Это не твоё собачье дело, Праевидус, — рявкнул он, указывая рукой в сторону возвышения. — Не смей лезть в мой дом и в то, что в нём происходит. С этим я разберусь без твоей помощи.

Кулак ударил по столу раньше, чем Лирхт успел продолжить, глухо оборвав реплику.

— Мы бы с величайшим удовольствием открыли ей глаза гораздо раньше, — произнёс Праевидус, и раздражение в его голосе уже не скрывалось за прежней сухостью и довольством. — Однако в прошлый раз Миорель была невменяема, к разговору не расположена и предпочитала отвечать на любые доводы силой, вследствие чего дело, как ты помнишь, завершилось казнью. Теперь обстоятельства куда благоприятнее: она подавлена, открыто проявить агрессию против Синклита не способна и потому вполне может нас выслушать.

Ладонь разжалась на столешнице, а угол рта дрогнул с почти оскорбительной мягкостью.

— Мы можем рассказать ей всё. Хотя, признаюсь, крайне не хотелось бы настраивать жрицу против собственного мужа. Такая досадная семейная размолвка выйдет… особенно после всего, что вам уже пришлось пережить.

Последние слова легли точно туда, куда были направлены. Лирхт напрягся, лицо потемнело, а пальцы сжались под складками мантии, прежде чем он всё-таки шагнул вперёд.

— Ты… — начал Лирхт, но короткий взмах ладони Праевидуса оборвал его прежде, чем продолжение успело сорваться с языка.

— Ступай, младший наследник Тьмы, — произнёс тот уже с прежней сухостью, вновь опуская взгляд к папирусу. — Тебе есть над чем поразмыслить.

Лирхт задержался перед возвышением, всё ещё удерживая взгляд на Праевидусе, но прежняя вспышка уже уходила, уступая более тяжёлой, собранной злости. Кисти, скрытые в широких рукавах мантии, наконец разжались, плечи выровнялись, и лишь после этого он повернулся к выходу, не удостоив Синклит ни словом. Двери сомкнулись за его спиной, возвращая залу прежнюю неподвижность, а вскоре снова послышался сухой скрип пера по папирусу, словно разговор завершился именно тогда, когда Праевидус счёл его исчерпанным.