Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 333 – Pauline Lents

2

Сбитые простыни давно собрались у ног влажными тяжёлыми складками; Паулин то подтягивала колени к животу, то резко распрямлялась, пытаясь уйти от боли хотя бы движением, пока новый приступ не швырнул её к самому краю кровати. Шион едва успела перехватить её поперёк груди и втащить обратно, удерживая обеими руками, когда та вновь рванулась к двери.

— Где этот ублюдок?! Где он шляется?! Почему до сих пор не вернулся?! — Паулин дёрнулась из её рук, захлёбываясь криком.

— Прекрати его звать! — Шион резко развернула её к себе и стиснула за плечи. — Ты неделю без него держалась. Неделю. Он тебя изуродовал, а ты всё равно ждёшь, что он придёт.

На последних словах Паулин сорвалась окончательно. Первый удар пришёлся Шион в плечо, второй в грудь; та от неожиданности отшатнулась и только после третьего вскинула предплечья, закрывая лицо. Кулаки били беспорядочно, всё чаще срываясь мимо, пока она лишь пятилась вдоль кровати, не решаясь ответить силой. Пальцы на миг сомкнулись вокруг запястья, но новый приступ заставил Паулин болезненно согнуться и вырваться самой. Следующий замах оказался слабее, ещё один едва достиг предплечья, после чего рука бессильно опустилась. Отшатнувшись, она прижала ладонь к животу; слёзы уже текли по лицу, и тыльная сторона руки только сильнее размазала их по щеке.

— Я сама ничего не понимаю! — выкрикнула Паулин, вскинув на неё измученные, злые глаза. — Он мне всё ещё противен. Меня от одной его рожи выворачивает, я помню каждую дрянь, которую он со мной сделал, и всё равно чувствую его постоянно. Я не могу от этого избавиться.

Когда удары окончательно ослабели, Шион осторожно приблизилась и обхватила её лицо обеими ладонями. Большие пальцы легли у скул, удерживая без нажима; она наклонилась, прижалась лбом ко лбу и осталась так, не позволяя Паулин снова отвернуться.

— Ты вытерпишь, — выдохнула она, всматриваясь в мокрые глаза напротив. — Я буду рядом. Слышишь? Я никуда не уйду.

Что-то изменилось прежде, чем из коридора донёсся хоть один звук. Паулин резко замерла, сбившийся вдох застрял в груди, а затем она оттолкнула Шион и бросилась к двери, едва удержавшись на ногах. Ладони ударились в тяжёлое дерево; прижавшись к створке, она вслушивалась уже не в окружающую тишину, а в знакомое присутствие, которое становилось всё отчётливее.

Вслед за ней его ощутила и Шион. Действие уколов отступило достаточно, чтобы собственная сила вновь слушалась её, и чужую энергию она узнала сразу. Плечи напряглись, пальцы болезненно сжались, а недавняя осторожность в лице сменилась тяжёлой яростью.

Из глубины коридора донёсся глухой ритм приближающихся шагов. Паулин прикрыла глаза и выдохнула, всё ещё прижимаясь ладонями к дереву; живот по-прежнему сводило, мышцы дрожали от слабости, во рту стояла горечь, однако стоило знакомому присутствию оказаться рядом, как боль отступила на одно короткое деление. Она никуда не исчезла, но перестала занимать собой всё тело, позволив вдохнуть глубже и не захлебнуться этим вдохом.

За створкой всё стихло. Паулин замерла, не отнимая ладоней от дерева; выдох дрогнул на губах, когда присутствие Готье ощутилось совсем близко, практически телесно, несмотря на разделявшую их преграду.

— Ты звала меня, Паулин, — голос прозвучал совсем рядом, приглушённый дверью, спокойный и уверенный, без тени вопроса.