Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 331 – Pauline Lents

Рывок за плечо выдернул его обратно в зал так резко, что он пошатнулся; почти одновременно из носа хлынула кровь, тёплая струя скользнула к губе и сорвалась на ворот мантии. Глаза распахнулись, ещё не успев вернуть происходящему привычные очертания, и он лишь ошарашенно смотрел на Лирхта, будто не понимая, откуда тот вообще взялся перед ним.

Лицо брата уже было перекошено яростью. Пальцы всё ещё сжимали его плечо, а взгляд, впившийся в Готье, не оставлял сомнений: он услышал достаточно, увидел достаточно и прекрасно понял, с кем тот только что разговаривал.

Готье резко сбросил руку Лирхта со своего плеча, раздражённо отводя её в сторону, но почти сразу его снова прошило чужой болью, настолько сильной, что дыхание сбилось и пальцы сами сжались у виска. Сквозь связь ударило тем, как ломало Паулин: тошнота, ломота, судорожное напряжение в теле, обрывки почти бессвязных мыслей, а поверх всего её голос, уже не язвительный, не злой, а сорванный болью.

— Готье!.. — имя прорвалось к нему криком, заставив резко зажмуриться. — Готье, вернись!.. Где ты?.. Мне больно… Готье!..

Он застыл, побледнев сильнее прежнего, и только кровь, снова выступившая под носом, скатилась к губе, пока чужая боль продолжала идти через него волнами. Наконец взгляд оторвался от пустоты и поднялся к Праевидусу.

— Я должен идти, — произнёс Готье уже без прежней бравады. — Мой отчёт окончен.

— Стой, тварь! — рявкнул Лирхт ему вслед.

Тот даже не замедлил шага, и Лирхт уже дёрнулся было за ним, когда поднятая ладонь Праевидуса заставила его остановиться.

— Пусть идёт, — произнёс он, вновь опуская взгляд к папирусу. — С тобой нам ещё есть что обсудить.

За спиной тяжело закрылись двери. Быстрые шаги Готье ещё некоторое время отдавались за ними, пока не стихли окончательно, оставив Лирхта одного перед возвышением.

Лирхт резко повернулся обратно к возвышению и развёл руки, уже не скрывая накопившегося раздражения.

— Что ещё тебе нужно, Праевидус? — спросил он, с трудом удерживая голос ниже крика. — Готье ты выслушал, всё, что хотел, от него получил и даже позволил уйти. Что ещё ты намерен требовать от меня?

Праевидус наконец оторвался от папируса и посмотрел на Лирхта, чуть прищурившись, с едва заметным довольством, которому тот наверняка предпочёл бы открытую угрозу.

— Впрочем, полагаться исключительно на твоё благоразумие Синклит не намерен, — произнёс он с едва заметной усмешкой. — В нашем распоряжении имеются и иные средства, способные придать тебе несколько больше усердия в попытках убедить Миорель отказаться от своих глупостей.

Бровь Лирхта выгнулась, и раздражение на лице уступило короткому настороженному интересу.

— О чём ты? — спросил он, уже внимательнее всматриваясь в Праевидуса.

Пальцы Праевидуса переплелись перед лицом, локти упёрлись в край стола, и сам он чуть подался вперёд, отчего взгляд сверху сделался особенно неприятным, почти снисходительным.

— Синклит, Лирхт, помнит о твоём маленьком секрете, — произнёс он негромко. — И я весьма сомневаюсь, что ты желаешь, чтобы Миорель узнала, откуда в действительности взялась её сила, что стало с прочими носителями Света и что продолжает происходить с теми немногими, кому ещё удаётся скрываться. Корни её дара, судьба ей подобных, некоторые особенности твоего собственного участия во всём этом… боюсь, подобное знание способно несколько омрачить семейное согласие.