Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 329 – Pauline Lents

Готье скривился, едва заметно отведя подбородок, тогда как рядом Лирхт позволил себе почти незаметное удовлетворение, слишком уж закономерным казался ему этот поворот разговора.

— В общем-то, да, — отозвался Готье, уже куда спокойнее. — Только вы упускаете одну деталь. Мои «эксперименты», как вы изволите их называть, позволяют контролировать её поведение и поступки. При необходимости я без особого труда сделаю из Миорель именно ту послушную жрицу, которую вы так настойчиво желаете видеть.

Интерес Праевидуса обозначился лишь лёгким поворотом головы; взгляд от папируса он так и не поднял, но писать перестал, вслушиваясь теперь куда внимательнее. Лирхт же заметно изменился в лице, прежнее удовлетворение исчезло разом, уступив такой злости, что слова прозвучали прежде, чем он успел её скрыть.

— Ты больше к ней не полезешь, — произнёс он жёстко, поворачивая к нему голову. — Ни с веществом, ни с узами, ни с чем-либо ещё.

— Нет, так дело не пойдёт, братец. Не переписывай условия на ходу. Если она придёт ко мне сама, дальше ты не вмешиваешься. Твоя формулировка, между прочим, не моя. Что, уже неудобно вспоминать, что именно ты это предложил?

Лирхт смерил его взглядом, в котором самоуверенность брата явно не вызывала ничего, кроме раздражённого презрения.

— Не обольщайся, Готье. Вряд ли она вообще к тебе явится. Сидеть на твоей дряни и скулить у ног удовольствие сомнительное, даже если ты сам считаешь иначе. — Угол его рта едва заметно дёрнулся. — К тому же она слишком боится потерять меня, чтобы добровольно полезть обратно в твою клетку.

Смех сорвался у Готье прежде, чем он успел ответить, но к брату он так и не повернулся, оставив взгляд на сидящих за столом советниках, словно говорил теперь скорее для них.

— Разумеется. Впрочем, даже если она всё-таки приползёт ко мне, ты ведь всё равно не оставишь нас в покое, несмотря на собственные обещания, не так ли? — в голосе уже явственно звучало издевательство. — Слишком неприятно будет признать, что она зависит не только от твоего присутствия, но и от моей «дряни». Видишь ли, братец, твои слова уже не раз показывали всем нам, что не стоят и гроша.

Раздражение на лице Лирхта застыло жёсткой маской; он посмотрел на брата и коротко кивнул, как человек, неожиданно пришедший к вполне приемлемому решению.

— Знаешь, Готье, ты прав. В таком случае мне действительно проще тебя убить. Если она всё-таки выживет без этого дерьма, по крайней мере одной помехой станет меньше. Ты ведь тоже не собираешься отступать, так?

Готье на мгновение изобразил почти оскорблённое достоинство, приподняв брови и чуть отведя подбородок, но слишком уж выразительно, чтобы кто-либо принял эту невинность всерьёз.

Пальцы Лирхта разошлись, и у ладони уже начал собираться знакомый тёмный отблеск, отвечающий за призыв Соракела, однако закончить движение он не успел: от возвышения сорвалась тонкая белёсая вспышка и с сухим треском ударила по запястью. Руку отбросило в сторону, зарождавшееся свечение погасло, а сам Лирхт невольно отступил на полшага, вскинув на Праевидуса потемневший взгляд.

— Несмотря на весьма сомнительную первоначальную цель всего этого замысла, определённая польза для Синклита в нём всё же имеется, — произнёс тот, снова посмотрев на обоих. — Чем бы ни завершилось ваше несчастное пари, можно с достаточной уверенностью полагать, что ни один из вас добровольно не отступит. Для нас существенен лишь один вопрос: окажетесь ли вы способны убедить Миорель отказаться от намерений, которые уже однажды привели её сюда, и признать месть занятием столь же бесплодным, сколь и разрушительным.