Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 327 – Pauline Lents

Перед возвышением оставалось достаточно места лишь для тех, кого вызывали сюда отвечать. Лирхт и Готье стояли рядом, не приближаясь к ступеням. Всё человеческое осталось вместе с нижним миром: в Надмирье они являлись перед Синклитом наследниками Царства Тьмы и носили его форму. Чёрные мантии спадали прямыми тяжёлыми складками, высокие воротники поднимались вдоль шеи, строгий крой не требовал ни гербов, ни украшений, чтобы происхождение обоих читалось с первого взгляда. На фоне светлых безличных одежд советников чёрное казалось почти вызывающим, однако само положение братьев оставалось недвусмысленным: стол находился выше, они стояли ниже, и ни кровь, ни право наследования не меняли этой расстановки.

Праевидус не поднял головы, когда братья остановились перед возвышением. Перед ним лежал узкий лист папируса, прижатый к столу металлической пластиной, и перо продолжало двигаться по строкам, время от времени возвращаясь назад ради пометы на полях. Несколько минут он писал, не меняя позы и никак не обозначая их присутствия; в зале слышался только сухой скрип пера. Лирхт стоял прямо, но чем дольше тянулась эта задержка, тем заметнее становилось напряжение в плечах и челюсти. Готье же держался свободнее, хотя взгляд всё чаще возвращался к руке Праевидуса, и в этой внешней непринуждённости уже чувствовалось раздражение.

Смысл происходящего обоим был ясен. Старик прекрасно видел их и намеренно не начинал разговор, оставляя им только возможность ждать. Братья знали порядок Синклита и не собирались нарушать его первыми, хотя положение вызванных на разбирательство раздражало сильнее самого предстоящего разговора.

Когда запись наконец была закончена, Праевидус добавил несколько знаков на полях, положил перо рядом с чернильницей и перечитал последние строки, задержав пальцы на краю папируса. Лишь после этого он откинулся в кресле и поднял голову, посмотрев на обоих по очереди, без приветствия и без привычного перечисления титулов, словно предшествующего молчания было достаточно, чтобы расставить всё по местам.

— Следует полагать, прежний урок оказался для вас обоих недостаточен, — произнёс Праевидус, перебирая пальцами по краю стола и время от времени постукивая ими по дереву. — Тогда вы не сумели удержать Миорель в должных пределах. Ныне избрали затвор и принуждение, однако спор ваш остался прежним: каждый по-прежнему полагает возможным решать, кому надлежит иметь над ней власть.

Пальцы вновь коснулись столешницы, уже тише.

— Итог при таком порядке нетрудно предвидеть. Стоит ей получить свободу действия, и она вновь предстанет перед Синклитом без покаяния, движимая прежними обидами, местью и тем беспорядком мыслей, который всякий раз оказывается для неё важнее служения и обязанностей жрицы.

Рука Готье поднялась резко, палец указал прямо на Праевидуса, и только тогда сдерживаемое раздражение впервые прорвалось наружу.

— Не нам удерживать её от мести, — произнёс он холодно. — Вы сами предали Миорель смерти. Было бы странно теперь требовать от нас, чтобы мы объясняли ей, по какой причине она не вправе желать вам воздаяния.

Короткий взмах ладони пресёк продолжение.

— Чудесная логика, старший наследник Тьмы, — отозвался Праевидус без малейшего изменения в голосе. — В таком случае не изъявляйте удивления, если очередного её возвращения вам придётся ожидать ещё несколько сотен лет.