Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 325 – Pauline Lents

— Какая восхитительная гениальность, — Готье рассмеялся, покачав головой. — Решил испытать её выдержку и заодно моё терпение? Только есть маленькая неприятность, братец: с какой стати мне вообще тебя слушаться? Можешь всё-таки закончить начатое и убить меня. Пока я жив, от неё я не отстану.

Выслушав его без малейшей перемены в лице, Лирхт чуть сильнее подтянул к себе всё ещё вырывающуюся Паулин.

— В этом и есть вся прелесть, — произнёс он, не отводя глаз от брата. — Если она сама переступит порог и придёт к тебе за дозой, значит, выбрала тебя. Меня предала. Если войдёшь ты, значит, опять полез к ней против её воли. — Уголок его рта едва заметно дёрнулся. — Тебе ведь куда приятнее дождаться, пока она сама приползёт, правда?

Улыбка на лице Готье медленно исчезла; глаза сузились, пока он молча изучал брата, впервые всерьёз вслушиваясь в предложенные условия. Лирхт выдержал этот взгляд и только затем продолжил, уже без прежней злости, почти холодно.

— Всё предельно просто. Если она выйдет и придёт к тебе, я признаю, что ошибся ещё тогда, когда позволил Миорель остаться со мной. — На имени Миорель пальцы Лирхта на ткани Паулин невольно сжались сильнее, однако взгляд остался на брате. — Признаю, что она всё это время должна была быть рядом с тобой. После этого я больше между вами не встану.

Локоть врезался Лирхту в бок прежде, чем он успел закончить движение. Хватка на ткани ослабла ровно настолько, чтобы Паулин резко вывернулась, отшатнулась от него и вскочила на ноги. Дрожь ещё ходила по телу, колени едва держали, но ярость уже перекрывала и слабость, и страх; она развернулась к нему всем корпусом, тяжело дыша, с лицом, на котором неверие постепенно превращалось в настоящую ненависть.

— Предатель! — выкрикнула она, ткнув в него дрожащей рукой. — Ты только что стоял здесь, слушал всё, что он со мной сделал, а теперь предлагаешь ему проверить, к кому я приползу первой?

Челюсть Лирхта напряглась, но спорить он пока не стал; только смотрел на неё тяжёлым, упрямым взглядом, в котором уже проступала та опасная холодность, с какой он обычно цеплялся за однажды принятое решение.

— Ты вообще понимаешь, что предлагаешь, ненормальный? — Паулин уставилась на него с неверием. — Что это за выбор? Умереть мучительно, если ты убьёшь его, или умереть так же, пока он будет спокойно ждать за дверью? В чём тогда вообще разница?

— Смысл исключительно в результате, — Лирхт выдержал её ярость совершенно спокойно, лишь сильнее сжав челюсть. — Переживёшь ломку и останешься в комнате — будешь со мной, а Готье проиграет. Сама выйдешь и поползёшь к нему за дозой — значит, проиграл я. Умрёшь… — он чуть дольше задержал на ней взгляд, и лицо стало жёстче. — Значит, проиграли оба.

Готье тем временем поднялся с пола и неторопливо отряхнул одежду, словно только что заключённое пари устраивало его более чем полностью. Довольство вернулось на лицо почти сразу, тогда как Паулин так и осталась стоять посреди лаборатории, ошеломлённо переводя глаза с одного брата на другого. Никак не укладывалось в голове, почему именно она теперь должна доказывать кому-то верность, почему её возможный срыв вдруг превращает Готье в победителя и с какой стати это вообще означает, что после него она обязана быть с ним. Она уже открыла рот, собираясь высказать всё сразу, но Лирхт даже не дал начать: ухватил её за руку и резко потянул к выходу.