Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 322 – Pauline Lents

— Умирать ты всё равно будешь, — произнёс он, разминая пальцы и делая ещё один шаг вперёд. — Но торопиться, пожалуй, некуда.

— Попробуй убить меня, — бросил Готье, резко указав на Паулин. — Только не забудь, что в ту же могилу отправишь и её.

Соракел скользнул из-под мышки обратно в ладонь, однако ответом стал не удар косы. Лирхт рванулся вперёд сам, преодолев оставшееся расстояние раньше, чем Готье успел отступить, и кулак снизу врезался ему под челюсть с такой силой, что голову резко отбросило назад. Тело уже начало заваливаться следом, но пальцы Лирхта сомкнулись на шее, удерживая его на ногах; коса тяжело висела в другой руке, пока он подтягивал брата обратно к себе, не давая даже закончить падение.

С пола Шион снова посмотрела на Паулин, и лицо болезненно дрогнуло. Слёзы уже свободно катились по щекам; пальцы сжались на камне, прежде чем она резко повернула голову к Лирхту.

— Это ты всё начал, — выдохнула она, а затем голос сорвался выше, почти в крик. — Ты, Лирхт. Именно ты.

Недоумение проступило на его лице слишком явно, чтобы Шион могла принять его за притворство, и от этого её только сильнее затрясло.

— Она была Миорель, его женой, и пришла к тебе, — продолжила Шион, глотая слёзы и всё равно не отводя глаз. — Ты понимал, что между ними происходит, понимал, что Готье этого не простит и чем для него станет её уход, но ни разу не остановил её. Всё, что сейчас происходит, началось не с этих проклятых четырёх дней. Первая трещина появилась тогда, когда ты решил, что можешь взять себе женщину собственного брата и ничего после этого не рухнет.

Лицо Лирхта окончательно потемнело. Он повернул голову к Шион, и в глазах уже не осталось прежнего недоумения, только тяжёлая злость.

— Закончила? — спросил он глухо, сильнее сжав пальцы на шее Готье. — Ещё одно слово, Шион, и я сам пну тебя так, чтобы желание продолжать исчезло.

— Ты знаешь, что я права, — Шион упрямо подняла на него глаза, несмотря на угрозу. — Просто твоя гордыня не позволяет признать этого.

Готье дёрнулся в его хватке, пытаясь сбить руку с шеи и вывернуться в сторону, но Лирхт только сильнее сомкнул пальцы и тут же ударил носком сапога в колено. Нога у того подломилась, тело резко просело, однако хватка не позволила упасть; Лирхт удержал его почти на весу, даже не удостоив попытку освободиться отдельным взглядом, и снова повернулся к Шион.

— В чём именно ты предлагаешь мне каяться? — произнёс он с раздражением, будто её обвинение представлялось ему до смешного простым. — Она выбрала меня. Я не отказался.

Разговор для него на этом закончился. Лирхт отвернулся от Шион так, словно её больше не существовало, и снова сосредоточился на брате, всё ещё удерживая его за шею одной рукой. Соракел тяжело лежал во второй; чёрное лезвие покачнулось у самого пола, когда он подтянул Готье ближе и почти спокойно усмехнулся.

— Продолжим, братец, — произнёс он негромко. — Мы, кажется, отвлеклись.

Первый удар кулаком пришёлся в лицо, следующий почти сразу в висок. Готье дёрнулся в попытке закрыться, но Лирхт не дал ему ни отступить, ни упасть: удерживая за шею, врезал коленом под рёбра, затем сапогом в бедро, снова подтянул на себя и ударил ещё раз. Соракел всё это время оставался в свободной руке, следуя за движениями хозяина, пока тот методично избивал брата уже без всякой спешки.