Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 320 – Pauline Lents

Довольный смешок прозвучал у самого её уха. Готье даже не попытался заткнуть её; наоборот, хватка чуть ослабла, почти поощряюще.

— Продолжай, — произнёс он с явным удовольствием. — Хочу, чтобы ты рассказала ему сама.

Паулин тут же попыталась наступить ему на ногу, но он перехватил её выше за талию и легко приподнял, лишая опоры; от яростного рывка она только сильнее оказалась прижата к нему.

— Он подсадил меня на своё вещество, — сорванно продолжила она, пытаясь ногами снова нащупать пол. — Довёл до состояния, когда я сама пришла к нему за дозой. В покоях, при Люси, заставил меня встать перед ним на колени и просить её. Сейчас запер меня внутри собственного тела и позволил этой дряни говорить моим ртом.

Боковым зрением Паулин заметила Шион, и голос на последних словах дрогнул уже от другой ярости.

— Шион тоже исчезла из-за него, — тяжело выдохнула она. — Он похитил её и держал всё это время в темнице под домом, чтобы она не могла ему помешать.

Что-то в лице Лирхта изменилось окончательно. Растерянность исчезла, челюсть напряглась, а пальцы потянулись к краю подоконника, пока он смотрел поверх Паулин прямо на брата.

— Отпусти её, Готье, — произнёс он глухо, сильнее сжимая раму и подтягиваясь к окну. — Ты хотел довести это до конца? Доведём. Только теперь без неё между нами.

Хватка на талии Паулин исчезла внезапно. Готье оттолкнул её от себя одним резким движением, освобождая руки, и она, не успев вернуть ногам опору, рухнула на пол возле стола, больно ударившись плечом и бедром. К тому времени Лирхт уже перебрасывал ногу через подоконник, не сводя с брата глаз.

Подоконник он преодолел одним движением и, не сбавляя темпа, перемахнул через длинный лабораторный стол. Стекло и металл звякнули под его рукой, несколько листов съехали к самому краю, и только тогда Готье раздражённо перевёл взгляд на разгром, будто происходящее вокруг уже начинало нарушать порядок в степени, которую он считал действительно неприличной.

— Полегче, — бросил он сухо, отступая в сторону. — Там работа, которую я не собираюсь переписывать из-за твоей истерики.

Чернота поднялась от руки Лирхта тяжёлой густой волной, обвила предплечье и начала уплотняться прямо на ходу. Из неё первым вытянулось длинное матово-чёрное древко, следом над плечом развернулось огромное изогнутое лезвие, по поверхности которого ещё скользила вязкая тень, прежде чем очертания окончательно затвердели. Пальцы сомкнулись на Соракеле, и коса отозвалась низким металлическим гулом, будто сама почувствовала ярость хозяина и уже ждала первого удара.

Древко легло в обе ладони. Лирхт резко повёл косу сбоку, и чёрное лезвие снесло край стола, почти не встретив сопротивления. Древесина лопнула с оглушительным треском, опоры подломились, стол перекосило и повело вниз; склянки посыпались на камень, стекло разлетелось по полу, а разноцветные жидкости потекли между щепками и обрывками записей.

— Ну что ж, — Готье разочарованно цокнул языком, задержав взгляд на обломках стола и растёкшихся растворах. — Придётся восстановить.

— Не думаю, — отозвался Лирхт, медленно возвращая Соракела в боевое положение; тяжёлое лезвие прошло над полом и замерло сбоку от него, а по чёрному металлу снова прокатилась густая тень. — Из могилы это будет довольно затруднительно.