Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 318 – Pauline Lents

— Теперь за остальное, — произнёс он негромко. — За то, что до конца покрывала её измены. За каждую клятву, которую давала ей, прекрасно зная, что сама же помогаешь всё скрывать.

Губы дрогнули, из сдавленного горла вырвалось едва различимое «прости», но давление сапога не давало нормально вдохнуть; она согнулась сильнее, упёрлась ладонью в пол и всё же попыталась повторить извинение громче. Готье не позволил ей договорить.

— И за то, что все эти годы, находясь рядом с ней, позволяла себе хотеть её как женщину, — подошва сильнее вдавилась ей в бок. — Воображала, что когда-нибудь она посмотрит на тебя и решит, будто твоих пальцев ей достаточно вместо мужчины.

Резко вскинув голову, Шион дёрнулась под его ногой, и в лице наконец проступила не боль, а ярость, слишком долго задавленная страхом и унижением.

— За это я перед тобой каяться не стану, — прохрипела она, с трудом выпрямляясь настолько, насколько позволяла тяжесть сапога. — Можешь требовать чего угодно, но за собственные чувства я не извинюсь.

Удар пришёл сразу. Её отбросило в сторону, плечо тяжело встретилось с полом, а Готье уже смотрел сверху с холодным разочарованием.

— Жаль, — произнёс он, поднимая ладонь. — Я всё-таки надеялся на искреннее раскаяние. Значит, умрёшь.

Между пальцами вспыхнуло тёмно-зелёное свечение, вытягиваясь наружу тонкими нитями.

— Готье, нет! — крик Паулин сорвался вместе с резким движением тела.

Шею выгнуло, пальцы судорожно впились в кожу, расчёсывая её почти до крови, а изо рта потекла густая чёрная жидкость. Она захлебнулась вдохом, согнулась, пытаясь откашляться, и этого оказалось достаточно: зелёное свечение в ладони Готье погасло, взгляд сорвался с Шион, и всё его внимание переключилось на Паулин.

Тело согнуло новым спазмом, и Паулин едва успела опереться ладонью о пол, когда из горла вместе с чёрной жидкостью вырвалось нечто плотное, скользкое, судорожно извивающееся. Оно шлёпнулось на камень между её руками, оставляя за собой блестящий тёмный след, и сразу поползло, сокращаясь кольцами. Готье застыл, а затем лицо его преобразилось настолько резко, что прежняя жестокость почти исчезла под чистым, болезненным восторгом. Он подался вперёд, забыв и о Шион, и об угрозе, и обо всём вокруг, всматриваясь в личинку с тем извращённым восхищением исследователя, который только что увидел невозможное подтверждение собственной теории.

Паулин увидела её тоже и сорвалась раньше, чем он успел хоть что-нибудь сделать. Сдавленный крик перешёл в истеричный вдох; она шарахнулась назад, одновременно отмахиваясь от твари, но та дёрнулась ближе, и от одного этого движения её передёрнуло всем телом. Кулак опустился почти вслепую. Под костяшками что-то мягко лопнуло, чёрная слизь брызнула по пальцам и полу, а Паулин тут же отдёрнула руку и судорожно поползла прочь, вытирая её о платье с таким отчаянием, будто могла стереть не только мерзкую жижу, но и сам факт того, что это только что вышло из неё.

На несколько ударов сердца Готье застыл, глядя на тёмное месиво под её кулаком, будто разум отказывался принять сам факт уничтожения того, что только что казалось ему бесценным открытием. Восторг исчез с лица так резко, что его место почти сразу заняла ярость; он подался вперёд, уставившись сперва на раздавленную личинку, затем на Паулин, всё ещё судорожно оттирающую руку о платье.