Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 342 – Pauline Lents

— Ты совсем ненормальная?! — Лицо исказилось уже не яростью, а настоящим ужасом. — Ты хоть понимаешь, сколько в себя вогнала? Ты сдохнешь, идиотка! Какого чёрта ты творишь?!

Тело вдруг налилось тяжёлой дурнотой; сердце ударило слишком сильно, затем сбилось, воздух застрял в груди, а перед глазами поплыла тьма. Сквозь упрямство всё-таки прорвалась мысль, что расчёт мог оказаться неверным и она только что собственными руками довела себя до смерти. Взгляд метнулся к Готье, но вместе с его страхом через связь хлынуло нечто другое: присутствие стало оглушительно близким, почти неразделимым, чужая энергия отзывалась внутри так ясно, как никогда прежде.

Паулин выставила ладонь, вслушиваясь уже не в боль, а в новое ощущение, и между пальцами вспыхнуло тёмно-зелёное свечение. Оно собралось плотнее, разлилось по коже и удержалось, не исчезая, той самой силой, которая прежде принадлежала только Готье.

Тяжёлый выдох сорвался у Готье, когда тёмно-зелёное свечение удержалось в её ладони. Взгляд поднялся к лицу Паулин; в нём смешались досада, восхищение и запоздалое понимание того, что именно она проверяла.

— Значит, всё-таки так. — Паулин повернула кисть, наблюдая за чужой силой на собственной коже. — Всё моё становится твоим, а всё твоё — моим. Правильно?

— Поздравляю, ты догадалась. — Готье криво усмехнулся, уже без прежнего торжества, и взгляд снова опустился к её ладони. — Только я, признаться, создавал эту связь совсем не для того, чтобы ты научилась воровать у меня силу.

Лежа на полу, Паулин подтянула руки к груди и развернула ладони к запястьям. Тёмно-зелёное свечение вспыхнуло уже с обеих сторон, расползлось по коже и наткнулось на невидимые прежде оковы; под давлением чужой силы их очертания проступили тёмными кольцами, сотканными из самой Тьмы. Они дрогнули, стянулись плотнее, словно пытаясь удержаться, но зелёное сияние проникло внутрь, разрывая структуру уз одну за другой. Кандалы пошли трещинами не по металлу, а по самой силе, рассыпаясь клочьями чёрного марева, пока на запястьях не осталось ничего.

Готье отступил на шаг, не сводя с неё глаз, а затем присел на край рабочего стола. Вмешиваться он не спешил; только следил, как остатки Тьмы исчезают вокруг её рук, уже понимая, что Паулин только что сделала именно то, чего Лирхт был уверен, что она не сумеет.

Подняться удалось не сразу. Опершись ладонью о край стола, Паулин выпрямилась и глубоко вдохнула, прислушиваясь уже не к телу, а куда глубже. Внутреннее пространство, прежде задавленное кандалами до глухой пустоты, раскрылось знакомым откликом: где-то внутри шевельнулась Симба, следом отозвалось холодное присутствие «Безымянной», а вместе с ними вернулось ощущение собственной силы, снова связанной в единое целое.

Напротив Готье вскинул ладонь. Над пальцами вспыхнуло бело-золотое сияние, непривычно чистое на фоне его собственной тёмно-зелёной энергии; он рассматривал его с недоверчивым любопытством, поворачивая кисть и наблюдая, как чужая сила послушно следует за движением.

— Вот и предел твоей щедрости, — Готье покрутил кистью, наблюдая, как бело-золотое свечение послушно собирается между пальцами. — Сила моя, сила твоя, всё прекрасно. Оружие же, будь оно неладно, всё равно признаёт только хозяина. — Он поморщился и стряхнул сияние с ладони. — Тьфу. Какая досадная предусмотрительность.