Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 288 – Pauline Lents

— Ну что, наелся, маленький?

На этот раз Соракел ограничиваться лёгким возмущением не собирался. Древко резко вырвалось из утоптанного снега, тяжёлое лезвие качнулось к Лирхту и рассекло воздух над самым плечом. По чёрному металлу пробежала густая тень; коса тут же отклонилась прочь с такой выразительностью, что сомнений в отношении к обращению «маленький» уже не оставалось.

Тихий смех затерялся в ветре. Удерживая скрутку другой рукой, Лирхт лениво махнул ладонью возле древка, почти изображая лёгкий шлепок.

— Плохая коса, — протянул он с нарочитой укоризной, хотя ухмылка безнадёжно портила всю воспитательную строгость. — Очень плохая. Хозяина резать нельзя, Соракел. Это невоспитанно, неблагодарно и, что особенно обидно, совершенно бесперспективно. Я тебя кормлю, таскаю с собой, позволяю разбрасывать людей по снегу, а ты в ответ машешь на меня лезвием. Никакой признательности.

Возмущение наконец оказалось сильнее желания терпеть издевательства молча. Чёрный металл содрогнулся, очертания косы поплыли и рассыпались густой тенью; древко исчезло первым, следом свернулось внутрь огромное лезвие, а поднявшаяся над снегом чернота быстро собралась в человеческий облик. Рядом с укрытием уже стоял Соракел и смотрел на Лирхта так, будто ещё одно «маленький» неизбежно закончится убийством хотя бы из принципа.

— Ты придурок, а не хозяин, — процедил он, раздражённо стряхнув с плеч остатки тьмы.

Со скруткой у губ он на секунду задержался, разглядывая возмущённого Соракела, после чего тихо фыркнул и выпустил дым в сторону.

— Не нервничай, железка, — протянул Лирхт с откровенно издевательской ласковостью, затем вынул скрутку изо рта и протянул ему двумя пальцами. — Будешь?

Протянутую скрутку Соракел встретил с таким отвращением, будто ему предложили пожевать что-нибудь найденное в канаве.

— Избавь меня от своих бесполезных человеческих привычек, — процедил он, отводя чужую руку подальше от себя.

Насмешливое раздражение быстро сошло с лица. Теперь Соракел смотрел мрачнее, и вопрос, ради которого он вообще принял человеческий облик, наконец перевесил желание ответить на очередную издёвку.

— Ты мог закончить всё это ещё в первый день, — произнёс он, пристально всматриваясь в Лирхта. — Зачем было растягивать на три?

В ответ последовал лишь неопределённый жест плечом. Скрутка вернулась к губам, Лирхт спокойно затянулся, словно оправдываться не собирался даже перед существом, которое провело всю ночь у него в руке.

— Видишь ли, у людей почему-то принято сперва разговаривать, — пояснил он. — Только когда разговоры окончательно перестают приносить пользу, считается приличным начинать резать друг друга. Я рассчитывал управиться быстрее, но сначала мои болванчики слишком долго возились с теми, кто был перед ними, потом сюда притащилось подкрепление, и всё это растянулось ещё на день. Как видишь, в конце концов пришлось прийти и сделать за них работу самому.

— Значит, дело не в болванчиках, а в посредственном командире, — сухо заключил Соракел, приподняв бровь.

Лирхт задержал на нём глаза поверх тлеющего края, неторопливо затянулся и выпустил дым через нос.

— Как скажешь.

Скрутка к этому времени догорела почти до пальцев. Остаток полетел в снег, коротко зашипел и погас.

— Завтра придётся ехать к королю, — произнёс Лирхт с лёгкой гримасой, словно одна необходимость отчитываться перед человеком в короне уже казалась избыточной формальностью. — Доложу, что наступление отбито и к владениям Альвескардов они больше не прорвутся. Заодно придумаю что-нибудь приличное о сегодняшней ночи.