Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 285 – Pauline Lents

За порог он вышел с уже тлеющей табачной скруткой, подожжённой от угля у очага. Первый же порыв ветра швырнул снег в лицо, рванул полу плаща и заставил прикрыть ладонью краснеющий край. Несколько снежинок попали на табак и зашипели; Лирхт стряхнул их большим пальцем, глубже затянулся и задержался у стены, пока тление снова не выровнялось. Дым тут же уносило в сторону, оставляя во рту терпкую горечь.

Ещё одна затяжка, и он сошёл со ступеней. Скрутка осталась между пальцами, защищённая ладонью от ветра; снег хрустел под сапогами и почти сразу затягивал свежие следы. Стоявший у входа воин проводил удаляющуюся фигуру, помедлил, но всё же шагнул следом.

— Господин, за окраиной всё ещё может быть опасно, — окликнул он, повысив голос, чтобы перекрыть ветер.

Остановившись, Лирхт обернулся. Между ними метнуло пригоршню снега; скрутка поднялась к губам, ладонь по-прежнему прикрывала тлеющий край. Приподнятая бровь оказалась единственным ответом. Воин осёкся, отвернулся к почти исчезнувшей за белой завесой дороге, но отступать уже было поздно.

— Метель усиливается, — продолжил он, плотнее запахивая ворот. — Уже ничего не видно. Может, лучше дождаться утра?

— Хватит за мной таскаться, — рявкнул Лирхт, выпустив дым сквозь зубы. — Пошёл внутрь.

Отвернувшись к дороге, он снова двинулся в метель и больше не проверял, выполнили ли приказ. Позади ещё немного слышалось тяжёлое дыхание, затем воин шумно выдохнул и повернул обратно. Шаги быстро захрустели в сторону дома; спустя недолгое время дверь хлопнула, на снег легла полоса тёплого света и тут же исчезла.

Через несколько шагов снег всё-таки добрался до скрутки. Тлеющий край коротко зашипел, потемнел и погас, оставив между пальцами размокший табачный лист. Лирхт поднёс его ближе к лицу, убедился, что вытянуть из него больше ничего не получится, и недовольно дёрнул губами. Скрутка полетела в сугроб и сразу исчезла под новым порывом. Пальцы пришлось вытереть о край плаща; дальше он пошёл уже без попыток защищаться от метели.

Дома и караульные огни вскоре растворились окончательно. Белая пелена поглотила всё позади, собственная цепочка следов обрывалась в нескольких шагах, а ветер заглушал даже далёкие человеческие голоса. Лирхт всё же оглянулся ещё раз, убедился, что свидетелей не осталось, прошёл немного дальше и остановился.

Раскрытая ладонь поднялась перед собой. Тьма проступила между пальцами без вспышки и звука, сначала тонкими чёрными прожилками, затем густеющими лентами, обвившими запястье и вытянувшимися в обе стороны. В хватку легло длинное древко; над плечом развернулось тяжёлое изогнутое лезвие, и чернота на его кромке собралась в холодный металлический блеск. Соракел окончательно обрёл форму косы, слишком большой для человеческого оружия и при этом лёгшей в руку так привычно, будто последние дни отсутствовала там лишь из прихоти. Лирхт перехватил древко удобнее, оценил получившийся вес и хмыкнул.

— Хоть кто-то сегодня способен не задавать идиотских вопросов, — бросил он, укладывая Соракела на плечо, и двинулся дальше.

Дорогу впереди перегораживала наскоро сколоченная баррикада: несколько поваленных брёвен, перевёрнутая телега и вбитые крест-накрест колья, уже обросшие снегом. Обходить её Лирхт не стал. Соракел соскользнул с плеча; лезвие вошло под верхнюю балку и одним рывком выворотило её вместе с креплениями. Дерево треснуло, телегу повело набок, следующий удар разнёс колесо и обрушил остатки заграждения в сугроб.