Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 283 – Pauline Lents

— Узы?.. — медленно повторила она, помрачнев сильнее, а затем внезапно осеклась и всмотрелась в него внимательнее. — Поэтому я почувствовала, как ты смеёшься?

Готье кивнул с явным удовольствием, будто её догадка наконец позволила перейти к той части опыта, которой он особенно гордился. Улыбка на его лице стала спокойнее, почти снисходительной.

— Неужели ты думала, что я ограничусь простой зависимостью от моего состава? — произнёс он, чуть подавшись вперёд. — Это было бы до неприличия банально.

Подбородок чуть поднялся, и вместе с этим прежняя ярость уступила место холодному, ленивому презрению.

— Ясно. Травмированный изменой неполноценный мужчина решил устроить единение душ, — протянула Паулин, ещё некоторое время разглядывая его, а затем вдруг задумалась.

На губах постепенно появилась язвительная улыбка, будто только что пришедшая мысль понравилась ей значительно больше всего предыдущего разговора.

— Напомни мне, Готье, пожалуйста, свои предпочтения.

— Мои предпочтения? — переспросил он, вопросительно вскинув бровь.

Его недоумение только сильнее развеселило её. Улыбка стала шире, в ней проступило откровенное злорадство, а взгляд задержался на нём с нарочитой ласковостью, прежде чем Паулин наконец пояснила, к чему именно клонила.

— Я говорю о постели, милый, — уточнила она. — Думаю взять что-нибудь из них на вооружение, когда вернётся Лирхт.

На долю секунды пальцы Готье замерли на ножке бокала, но задержка оказалась слишком короткой, чтобы превратиться в настоящую реакцию. Он спокойно обхватил стекло, поднял его со стола и отпил, возвращая лицу прежнее невозмутимое выражение.

— Обязательно, — произнёс он, опуская бокал. — Я даже составлю для тебя список и попрошу кого-нибудь из слуг доставить его в твои покои.

Рука Паулин потянулась к оставленной рядом тарелке советника, и она, не утруждая себя приборами, подхватила пальцами недоеденный кусок мяса. Не отводя взгляда от Готье, она впилась в него зубами с подчёркнуто жадной, звериной резкостью, слишком похожей на ту, с которой ещё недавно набрасывалась на любую плоть, намеренно напоминая ему о собственноручно созданном симптоме.

— Чудно, Готье. Просто чудно, — произнесла она, проглотив мясо и уже потянувшись за следующим куском. — Буду ждать с нетерпением.

Раненый советник встретил её выходку тяжёлым, ненавидящим взглядом, всё ещё прижимая изорванную руку к груди; второй лишь прикрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу, окончательно отказавшись вмешиваться. Люси сидела у края стола непривычно тихо, бледная и напряжённая, словно боялась лишним движением снова привлечь к себе внимание. На лице Готье тем временем проступила довольная улыбка: намёк он понял сразу и теперь смотрел на Паулин с тем особенным интересом, который появлялся всякий раз, когда созданные им изменения проявлялись именно так, как он рассчитывал. Лишь кресло Лирхта оставалось пустым, и после всего сказанного его отсутствие ощущалось особенно остро.

2

Первый день ушёл почти целиком на безуспешные переговоры. Лирхт дважды посылал людей к восставшим, принимал их представителей сам, выслушивал требования, предлагал сложить оружие и разойтись до того, как упрямство окончательно станет преступлением. Ответы менялись, суть оставалась прежней: они тянули время, требовали уступок и, похоже, всерьёз надеялись, что нежелание начинать бой означает слабость. На деле ему просто не хотелось заниматься этой грязной, удивительно человеческой работой. Марать руки о людей, которых завтра заменят другие столь же недовольные люди, казалось занятием бессмысленным; куда проще было дать им возможность одуматься и вернуться домой, не превращая несколько деревень в кладбище исключительно ради восстановления порядка.