Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 282 – Pauline Lents

Паулин проследила за ним с откровенным удовольствием. Губы плотно сомкнулись, будто ей приходилось удерживать слишком довольную улыбку, а затем взгляд лениво прошёлся от окровавленной руки к перекошенному лицу.

— Судя по всему, шавка, — заметила она с почти торжественной язвительностью. — Твой Повелитель считает, что сейчас бить меня может только он.

За столом повисла тяжёлая, почти неловкая тишина, которую разрезал только сорванный крик раненого советника. Второй медленно поднял обе ладони к лицу и закрыл глаза, опустив голову, словно предпочёл хотя бы на несколько секунд перестать быть свидетелем происходящего. Рядом с ним Готье уже не смеялся: подавшись вперёд, он следил за сценой с неподдельным изумлением, пока на губах постепенно не проступила широкая, совершенно неуместная улыбка. Люси оставалась неподвижной у дальнего края стола. Лицо заметно побледнело, пальцы застыли возле нетронутой чашки, а расширившийся взгляд метался между окровавленной рукой советника и Паулин, не задерживаясь нигде надолго. Заговорить она так и не решилась.

Когда крик раненого немного стих, Паулин оставила его без дальнейшего внимания и посмотрела через стол на второго советника. Тот всё ещё сидел, закрыв лицо ладонями и тяжело опустив голову. Взгляд скользнул от него к пустующему месту в центре стола.

— Где мой муж? — спросила она уже без прежней насмешки. — Он говорил, что вернётся через несколько дней.

Ладони медленно опустились. Советник расправился в кресле, снова сцепил пальцы перед собой и на секунду задержал взгляд на столешнице, подбирая слова с куда меньшей уверенностью, чем прежде. Рядом с ним Готье едва заметно дёрнул уголком рта; прежняя улыбка стала кривой, будто сам вопрос доставил ему какое-то отдельное удовольствие, которого Паулин пока не могла понять.

— Возвращение задерживается, Паулин, — ответил советник, стараясь вернуть голосу привычную сухость. — Обстановка у границы оказалась значительно сложнее первоначальных донесений. Связь с Лирхтом поддерживается, однако назвать точный срок его возвращения сейчас невозможно.

Ответ о задержке Лирхта явно её не удовлетворил. Паулин уже собиралась потребовать от советника более внятных объяснений, когда Готье, до этого молча наблюдавший за разговором, с нарочитой неторопливостью откинулся в кресле и вмешался прежде, чем она успела продолжить.

— Значит, я медицинский клещ? — протянул он, словно среди всего сказанного за утро именно это оскорбление занимало его больше всего.

Паулин дёрнулась всем телом. На лице мгновенно исчезло всё, что ещё оставалось от разговора о Лирхте; губы разомкнулись, брови сошлись, и несколько секунд она просто смотрела на Готье, будто смысл сказанного отказывался укладываться в голове.

— Ты слышал? — она резко повернулась к нему, нахмурившись.

Он лишь поднял указательный палец, почти наставительно, и улыбка стала ещё заметнее.

— Через наши новые особенные узы, — пояснил Готье. — Правда, пока не всё. Отдельные слова проскальзывают редко. В основном они проявляются через ощущения: гнев, страх, боль, облегчение. Чем сильнее всплеск, тем отчётливее он доходит до меня.

Ярость вспыхнула с новой силой. Пальцы сжались, дыхание стало глубже, но прежде чем Паулин успела обрушить на него всё, что думала об очередном результате его опытов, что-то заставило её замереть. Несколько секунд она неподвижно смотрела на Готье, пока недавнее странное ощущение не обрело наконец понятную форму.