Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 279 – Pauline Lents

Чуть дальше пустовало кресло Лирхта. Именно на нём взгляд задержался дольше всего. Аккуратно отодвинутое место среди накрытого стола выглядело слишком заметной прорехой в привычной расстановке, и прежняя невозмутимость на миг дала едва различимую трещину. Паулин так и осталась у входа, не спеша занимать своё место, словно сначала хотела молча разобраться с картиной перед собой и лишь потом решить, кого из присутствующих удостоить вниманием.

Первой не выдержала Люси. Она уже несколько секунд смотрела на сестру с растущим недоумением, скользя взглядом по её лицу, ровной осанке, уложенным волосам, будто пыталась найти хоть один след состояния, в котором видела её совсем недавно. Приоткрывшиеся губы дрогнули, и удивление всё-таки прорвалось сквозь осторожность.

— Паулин… — произнесла она медленнее обычного, всё ещё не сводя с неё глаз. — Ты выглядишь совершенно здоровой.

Паулин чуть склонила голову, будто всерьёз пыталась разобрать услышанное, и поднесла ладонь к уху. Пальцы несколько раз нетерпеливо шевельнулись, приглашая повторить, а на лице проступило откровенно издевательское недоумение.

— Что-то не слышу, — протянула она и, заметив, как Люси растерянно замолчала, повысила голос: — Громче, мелкая потаскушка.

Несколько растерянных морганий сменились обиженным прищуром. Увидеть сестру совершенно здоровой было неожиданно само по себе, но получить в ответ такое приветствие оказалось уже откровенно оскорбительно.

— Ты… — Люси подалась вперёд, нахмурившись, и явно собиралась сказать что-то куда более содержательное, когда с другого конца стола раздался смех.

Готье всё-таки не выдержал. Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл рот костяшками пальцев, но плечи всё равно заметно дрогнули. Люси резко повернулась к нему; на лице смешались недовольство и искреннее недоумение. Поймав этот взгляд, он поднял ладонь и несколько раз лениво качнул ею в воздухе, без слов изображая извинение, после чего старательно придал лицу серьёзность, хотя упрямая улыбка всё ещё проступала в уголках губ.

Вновь окинув стол взглядом, Паулин вернулась к советникам. Оба по-прежнему демонстративно не замечали происходящего: тот, что сидел ближе к ней, невозмутимо занимался завтраком, второй напротив выглядел не менее поглощённым собственными делами. Подобное единодушие начинало приобретать совершенно оскорбительный характер.

Не спеша занимать своё место напротив Готье, она прошла чуть дальше вдоль стола и остановилась за креслом ближайшего советника. Обе ладони легли ему на плечи, мягко, даже доброжелательно, но достаточно уверенно, чтобы тот наконец прекратил изображать полную глухоту. Паулин склонилась над ним, затем перевела взгляд через стол на второго.

— Уродцы, — произнесла она с обманчивым спокойствием, поочерёдно посмотрев на одного и другого. — Вас всё устраивает?

Ладони так и остались на его плечах, однако ожидаемой реакции не последовало. Советник спокойно отрезал небольшой кусок от лежавшего на тарелке блюда, отправил его в рот и лишь после этого, не поднимая головы и не прекращая завтрак, ответил с невозмутимостью человека, которого происходящее касалось исключительно теоретически.

— Владыка велел не вмешиваться, — произнёс он, уже протягивая руку к бокалу.

После ответа советника пальцы лишь сильнее впились в ткань камзола, а Паулин вскинула взгляд, будто услышанное требовало отдельного усилия, чтобы не рассмеяться от нелепости. На лице проступило холодное, откровенно язвительное недоверие.