Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 277 – Pauline Lents

— Слуги сказали, что вы кричали моё имя, — произнесла она наконец, сохранив голос ровным, хотя лёгкое напряжение между бровями так и не исчезло. — Я решила, вам снова стало хуже.

Разглядывать её дальше Гертруда не стала. Короткое удивление осталось при ней; она лишь закрыла за собой дверь, подошла ближе и привычно выпрямилась, возвращая лицу спокойную собранность.

Уже готовую спросить о столь резкой перемене состояния служанку Паулин остановила поднятой ладонью, не давая ей даже начать. После пережитого приступа терпения на объяснения не осталось вовсе; слишком свежим ещё было ощущение собственного тела, которое совсем недавно отказывалось ей повиноваться, а теперь с издевательской лёгкостью делало вид, будто ничего не произошло.

— Купальню, — произнесла она, поморщившись и проведя ладонью по шее, словно там всё ещё можно было стереть след недавнего жара. — Приготовь мне купальню. Хочу смыть с себя хотя бы остатки этого мерзкого состояния.

Ежедневного ухода её, разумеется, не лишали. Даже в худшие дни Гертруда обтирала её тёплой водой, меняла сорочки, расчёсывала волосы и следила, чтобы болезнь не превращала постель в больничное логово. Однако сейчас этого внезапно оказалось недостаточно. Паулин провела ладонью по предплечью, затем машинально поднесла руку ближе к лицу и осторожно втянула воздух. Выражение лица изменилось сразу: нос сморщился, губы скривились, а рука с явным отвращением отлетела в сторону.

Сдержанность Гертруды дрогнула лишь в едва заметном движении бровей. На фоне того, в каком состоянии она ожидала найти Паулин, требование немедленно приготовить купальню выглядело абсурдно. Спорить она не стала и, коротко склонив голову, направилась исполнять распоряжение.

Пока в купальню носили горячую воду, готовили чистое бельё и разжигали жаровню, Паулин успела окончательно прийти в себя. Странное удовлетворение после укола всё ещё тлело где-то под кожей, раздражая одним своим существованием, и потому в воду она опустилась с почти мстительным облегчением, намереваясь смыть с себя последние дни до самого воспоминания о них.

Горячая вода доходила почти до груди, тонкая пена медленно расходилась по поверхности, а распущенные волосы тяжёлой мокрой массой лежали вдоль спины. Гертруда стояла позади, осторожно разделяя пряди и промывая их тёплой водой из небольшого кувшина. Первое время Паулин молчала, с таким остервенением проходясь губкой по предплечьям и плечам, словно намеревалась снять не грязь, а верхний слой кожи вместе со всем, что накопилось внутри.

— Госпожа, этого уже достаточно, — спокойно заметила служанка, забирая губку из её руки. — Чище уже не будет.

Недобро покосившись на собственное отражение в дрожащей воде, Паулин откинулась к борту и позволила Гертруде продолжить. Тишины хватило ненадолго.

— Лабораторная падаль, — процедила она, пока тёплая вода стекала с волос по спине. — Нет, слишком просто. Аптекарская язва с родословной. Породистый паразит. Пиявка с титулом и непомерно высоким мнением о собственном уме.

Гребень ненадолго остановился среди мокрых прядей. Гертруда поджала губы, явно удерживая рвавшуюся наружу реакцию, и как ни в чём не бывало продолжила расчёсывать волосы.

— И ещё этот его идиотский футляр, — продолжила Паулин, всё сильнее распаляясь. — Носится с ним так, будто там святые мощи, а не очередная дрянь, которой он собирается кого-нибудь травить. Медицинский клещ с фамильным гербом и девизом: «Я лучше знаю, что вам нужно».