Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 274 – Pauline Lents

— Готье… я понимаю, что ты её ненавидишь и хочешь отомстить, — произнесла она тише, чем собиралась, всё ещё не поднимая на него глаз. — Однако это уже неправильно. Она всё-таки моя сестра.

Едва она подняла взгляд, Готье шагнул ближе, перехватил её за плечо и коротким, грубым движением прижал спиной к стене. Толчок был не сильным, но достаточно резким, чтобы дыхание сбилось, а пальцы невольно сжались на ткани юбки.

— Ты ведь сама говорила, что я тебе дорог, — произнёс он тихо, удерживая её взгляд. — Что хочешь быть рядом со мной. Скажи, это действовало только до тех пор, пока тебе не пришлось выбирать?

Испуг сразу пригвоздил её к стене; плечи чуть напряглись под его рукой, дыхание стало поверхностным. Она поспешно кивнула, пытаясь поймать его взгляд и одновременно будто опасаясь задержаться на нём дольше необходимого.

— Так и есть… — выдохнула она торопливо. — Я всё ещё хочу быть рядом. Я просто не могу совсем забыть, что Паулин мне сестра, и…

Договорить он не позволил. Рука с её плеча исчезла, и Готье спокойно отступил на полшага. Футляр по-прежнему оставался у него в руке; свободную ладонь он чуть отвёл в сторону и склонил голову набок. Во взгляде проступила сухая ирония.

— Тогда будь рядом, — произнёс он негромко, лениво проведя большим пальцем по замку футляра. — Не ёрзай между двух стульев всякий раз, когда тебе становится неудобно сидеть на выбранном.

Приоткрывшиеся губы заставили его задержаться ещё на несколько секунд, будто ответ действительно имел значение. Терпеливое ожидание выглядело почти вежливым, однако Люси так и не успела заговорить: из дальних покоев прорвался сорванный вопль Паулин, раскатился по коридору и стих так же резко, оставив после себя болезненную тишину.

Короткая улыбка тронула уголок рта.

— Прости, — произнёс он с безупречной учтивостью. — Похоже, твоя сестра требует моего внимания. Невежливо заставлять её ждать.

Плечи развернулись прежде, чем Люси нашлась с ответом, и размеренный шаг вновь зазвучал по коридору, постепенно удаляясь в сторону покоев Паулин. Сама она осталась у стены, так и не сдвинувшись с места.

Щелчок дверной ручки заставил Паулин дёрнуться всем телом. Боль тут же отозвалась новым спазмом, однако она всё-таки перекатилась на другой бок и подняла мутный взгляд к двери. В проёме показался Готье с футляром в руке, и напряжение тут же вернулось в ослабевшее тело.

Шаги приблизились без спешки и остановились у самого её тела. Носок сапога едва заметно толкнул Паулин в бок, почти без силы, вызывая лишь слабое болезненное движение. Взгляд скользнул по её дрожащей фигуре с той внимательностью, в которой раздражение от затянувшегося сопротивления уже начинало смешиваться с невольным, почти профессиональным восхищением.

— Два дня, Паулин, — произнёс он негромко, и уголок рта чуть дрогнул. — Признаться, я ожидал, что ты сдашься раньше. Твоя упрямость действительно поражает.

Он опустился рядом на корточки и без лишней торопливости провёл короткий осмотр: два пальца легли под челюсть, задержались на пульсе, затем скользнули выше, к разгорячённой коже шеи. Веки Паулин тяжело дрогнули, но сопротивляться она уже почти не могла. Готье чуть нахмурился, оценивая дыхание, цвет кожи, мелкую дрожь, после чего удовлетворённо кивнул самому себе.