Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 273 – Pauline Lents

Тёмное стекло дрогнуло в расплывающемся свете, и бессильная ярость разом вытеснила оцепенение. Попытка подняться окончилась тем, что локти подломились, а тело тяжело осело обратно на пол, однако отступать Паулин не стала. Цепляясь пальцами за ворс ковра и волоча за собой непослушные ноги, она поползла к кровати, отделяя каждое движение долгим судорожным вдохом.

Дотянувшись до резной ножки, она резко дёрнула её на себя, накренив тумбочку. Флакон заскользил по столешнице, и пальцы сомкнулись вокруг холодного стекла прежде, чем оно успело сорваться вниз. Рука метнулась к стене почти без замаха. Сухой звон рассёк комнату, тёмная жидкость брызнула по обоям, однако вслед за резким движением боль ослепительно ударила в виски. Пространство опрокинулось, звон вытянулся в тонкий непрерывный гул, и сознание погасло.

Гул ещё тянулся сквозь темноту, постепенно уступая тяжёлому дыханию и тупой пульсации, отдававшейся где-то внутри головы. Пространство возвращалось по частям: сперва проступил свет, затем расплывчатые линии стены и край тумбочки над головой. Сжатая ладонь разжалась, не удерживая ничего, хотя пальцы всё ещё помнили холод стекла. Взгляд метнулся к месту удара, прошёл по чистым обоям, опустился к полу, где не блестело ни единого осколка и не темнело ни одной капли, после чего медленно поднялся обратно. На краю столешницы, неподвижный и целый, стоял тот же флакон.

Вой поднялся из груди глухо, растянулся на выдохе и сорвался в хрип. Паулин обеими руками схватилась за голову, пальцы глубоко запутались в волосах у висков, пока дрожь проходила по плечам и спине. Она повернулась на бок, затем почти на живот, прижимаясь лбом к ковру, ненадолго закрыла уши ладонями и снова стянула виски. Дыхание становилось всё короче, движения беспокойнее; тело перекатывалось по полу почти беспрерывно, не находя положения, в котором боль хотя бы немного ослабевала.

— Я его разбила… — выдохнула она, стискивая голову обеими руками; следующий вдох сорвался в хриплый крик. — Дерьмо, я видела, как он разбился!

Одна ладонь постепенно соскользнула с головы и вцепилась в ворс ковра, сминая его между пальцами, тогда как другая так и осталась у виска. Паулин перевернулась обратно, застонала сквозь стиснутые зубы и снова потянулась в сторону, следуя за очередной волной боли. Голос уже почти пропал, оставив вместо крика только сорванное дыхание и редкие хриплые звуки.

Сорванный голос постепенно терялся в глубине коридора. Навстречу ему из дальнего крыла двигался Готье, неторопливо застёгивая футляр с приготовленным шприцем. Следом, сохраняя несколько шагов расстояния, тянулся мягкий шелест юбок. Он не оборачивался, однако с каждым новым поворотом линия рта становилась всё жёстче: шаги Люси неизменно сворачивали туда же, куда и его.

У высокого окна Готье всё-таки остановился. Позади почти сразу стихло движение. Он повернул голову и встретился с её взглядом; Люси замерла посреди коридора, прижав ладони к складкам платья. Короткая пауза растянулась между ними, прежде чем его пальцы плотнее сомкнулись на футляре.

— Ты намерена волочиться за мной до самых её покоев? — произнёс он негромко, глядя на Люси уже в открытую.

Люси заметно смутилась, опустила взгляд и несколько раз разгладила пальцами складку на юбке, прежде чем всё-таки решилась приблизиться на шаг. Щёки тронул лёгкий румянец; губы дрогнули, словно заранее приготовленные слова теперь казались ей значительно глупее, чем несколько минут назад.