Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 270 – Pauline Lents

Она проследила за тем, как его пальцы с притворной беззаботностью шагают по её предплечью, и тихо усмехнулась.

— Какой же ты смелый, когда рядом никого нет, — заметила она, не отнимая руки.

Тот согласно кивнул, будто услышал не насмешку, а совершенно справедливую похвалу. Его пальцы добрались до локтевого сгиба и неторопливо двинулись обратно.

— Скоро я смогу делать это и при целой толпе, — отозвался он с тихим удовольствием. — И даже при твоём любимом.

Паулин брезгливо сморщилась, наконец подняв глаза к его лицу.

— Что ты несёшь, маньяк озабоченный? — процедила она, начиная тяжело дышать от медленно подступающей паники.

Их взгляды встретились, когда он улыбнулся той самой своей нежной улыбкой, от которой забота начинала напоминать угрозу. Пальцы перестали шагать по её коже; вместо этого рука сомкнулась на предплечье чуть выше локтя, удерживая мягко, но достаточно крепко.

— Скажи, милая, разве я не правдоподобно подобрал состав под состояние бедной жрицы, которую лихорадит от непробудившейся, запечатанной силы? — произнёс Готье почти ласково. — Я обвёл вокруг пальца всех. Даже тебя.

Насмешка тут же исчезла с её лица, глаза медленно округлились, пока смысл сказанного проступал во всей своей мерзости. Его улыбка от этого сделалась лишь счастливее.

— Поначалу было достаточно незаметно добавлять его тебе в еду и воду, — продолжил он с тихим наслаждением. — Затем ты уже сама приходила ко мне за «лекарством».

Осознание ударило её с опозданием. Паулин резко дёрнулась, пытаясь вырвать руку и отшатнуться, но пальцы Готье лишь крепче сомкнулись выше локтя, удерживая на месте. Она уже набрала воздух, чтобы закричать, когда свободная ладонь плотно накрыла ей рот.

— Скажи, шея уже начала чесаться? — негромко спросил он.

Паулин забилась сильнее, однако почти сразу застыла. Под кожей вспыхнул невыносимый зуд, будто сам вопрос разбудил его; рука невольно потянулась к шее. Готье тут же отпустил её и проследил за движением с неподдельным, почти детским изумлением.

— Да… Именно это я и хотел увидеть собственными глазами, — выдохнул он со странным восторгом.

Как только её пальцы наконец оторвались от воспалённой кожи, он сразу перехватил Паулин за лицо и притянул к себе. Склонившись к самому уху, Готье прошептал:

— Ты можешь кричать, вырываться, разбивать каждую склянку, которую я стану приносить, — произнёс он, медленно коснувшись носом её щеки и глубоко вдыхая запах разгорячённой плоти. — Однако твоё тело уже начало ломаться, а хуже всего для тебя то, что оно уже требует этого состава.

Не поворачивая головы, она скосила на него расширенные глаза, вся дрожа от ярости и ужаса.

— Как ты… — запинывающимся голосом спросила она. — Как ты осмелился на это, мразь?

Не разжимая пальцев на её лице, он осыпал её щёку короткими поцелуями, вплетая слова между прикосновениями губ.

— Когда-то ты решила, что вправе считать себя выше меня, — продолжил шептать Готье, затем вновь провёл носом по её коже, глубоко вдыхая её запах. — Теперь ты падёшь передо мной на колени. Не сейчас, нет… Очень скоро ты сама начнёшь молить меня об этом.

— О чём, Готье? — перебила она, спрашивая с уже неприкрытым страхом. — О чём я буду молить?

В ответ он тихо рассмеялся, спуская ладонь с её лица на шею. Пальцы щекотно прошлись по коже, и зуд вспыхнул с новой, почти нестерпимой силой. Паулин невольно потянулась к нему, но Готье коротко ударил её по руке, отбрасывая пальцы прочь, после чего вновь обхватил шею и сжал крепче.