Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 266 – Pauline Lents

Вздрогнув от её тона, Люси поспешно указала на оставленный поверх покрывала флакон.

— Готье велел принести тебе лекарство, — проговорила она, стараясь не отводить глаз, хотя голос заметно дрогнул. — И убедиться, что ты примешь его.

С каждым шагом раздражение, которое она принесла с собой из кабинета Лирхта, становилось всё тяжелее и плотнее. Сократив разделявшее их расстояние, Паулин остановилась почти вплотную, окинула Люси презрительным взглядом и заговорила громче, хотя до крика её голос пока не дошёл:

— Ты… — она коротко усмехнулась, скользнув взглядом от флакона к её лицу, однако в этом звуке не было ни капли веселья. — Малолетняя шлюха на побегушках.

Пальцы сомкнулись на ткани её платья у груди. Одним движением Паулин притянула сестру ближе, так что между их лицами осталось едва несколько дюймов.

— Лучше тебе сейчас же сказать правду, если ты хоть что-нибудь знаешь, — процедила она. — Что в этой грёбаной склянке?

Люси дёрнулась назад, но сжатая в кулаке ткань не позволила ей отстраниться. Она вцепилась обеими руками в запястье Паулин и попыталась разжать её пальцы, всё сильнее путаясь в складках собственного платья.

— Прекрати! — вырвалось у неё, когда очередная попытка освободиться лишь сильнее натянула ткань у горла. — Ты совершенно неадекватная! Я всего лишь пытаюсь тебе помочь!

Пальцы разжались. Не ожидавшая этого Люси отшатнулась, потеряла равновесие и спиной налетела на прикроватную тумбочку. Дерево глухо ударилось о стену, флакон на покрывале дрогнул и перекатился ближе к краю.

Паулин даже не шелохнулась, наблюдая, как сестра, прижавшись спиной к тумбочке, пытается справиться со сбившимся дыханием.

— Ты абсолютно бесполезна, Люси, — произнесла она ровно, почти без выражения.

Испуг на лице Люси мгновенно сменился унижением, а затем тем отчаянным гневом, который слишком долго копился под её робостью. Она резко оттолкнулась от тумбочки и повысила голос, уже не пытаясь сдержать подступившие слёзы:

— Ты бесишься только потому, что тебе мало внимания твоего мужа! — истерично закричала она. — Поэтому весь дом живёт твоими припадками и боится лишний раз вздохнуть не так! Так ты ещё и к Готье лезешь!

Голос срывался, однако Люси лишь судорожно втягивала воздух и продолжала, уже почти захлёбываясь собственными словами.

— Ты сама однажды ему изменила, сама его предала, а теперь ходишь с таким видом, будто это он поступил с тобой подло! — крик почти перешёл на визг. — Будто он не имеет права проводить время со мной только потому, что ты вдруг решила его ревновать!

Удар последовал прежде, чем она успела закончить. Кулак Паулин с сухим хрустом врезался ей в челюсть, отбросив голову в сторону. Та пошатнулась, прижала ладонь к лицу и уже раскрыла рот, то ли собираясь закричать, то ли бросить новое обвинение.

Паулин подняла руку прежде, чем Люси успела что-либо сказать, и указала на дверь. На сестру она смотрела с таким глубоким, почти растерянным непониманием, словно впервые столкнулась с существом, чья глупость совершенно не укладывалась в голове.

— Вон, — произнесла она тихо.

Всё ещё прижимая ладонь к разбитой челюсти, Люси поспешно обогнула Паулин по широкой дуге, не сводя с неё настороженного взгляда. Добравшись до двери, она рывком распахнула её и, уже оказавшись на пороге, выплюнула сквозь боль: