Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 265 – Pauline Lents

Раздражение, страх и унижение сплелись воедино. Рука медленно опустилась, пальцы сжались на ткани платья, и Паулин вновь подняла на него взгляд.

— Тебя и так нет рядом! — выкрикнула она с пола. — Тебе совершенно насрать, что я вернулась, что на Совете выбрала тебя, отказалась от собственного дома ради тебя и родила тебе дочь! За всё это время ты ни разу не был рядом со мной по-настоящему. Ни разу, Лирхт!

Раздражение в его лице свернулось в холодную, застывшую ярость. Он резко ткнул пальцем в её сторону, будто одним этим движением пытался пресечь дальнейшие обвинения.

— Прикуси язык, Паулин, — процедил он. — Иначе я отойду в сторону и позволю тебе наконец увидеть, как выглядит моё настоящее отсутствие. Поверь, разницу ты заметишь сразу.

Не сводя с него взгляда, она вытянула ногу и слабо толкнула его ступнёй в голень. В движении почти не осталось силы, одна лишь упрямая злость.

— Ты кусок дерьма, — выдохнула она, с трудом удерживая голос от нового срыва. — Лучше бы я никогда тебя не знала. Ни в этой жизни, ни в прошлой.

Последние слова оборвали то немногое, что ещё удерживало Лирхта от ярости.

— Всё, — гаркнул он и, резко наклонившись, схватил её за волосы у затылка.

Паулин вскрикнула и упёрлась ладонями в пол, но он уже потащил её к выходу, не давая подняться и вынуждая судорожно перебирать коленями и ступнями. Свободной рукой распахнув дверь, Лирхт дёрнул её вверх, вытолкнул в коридор и разжал пальцы.

— Пошла нахер из моего кабинета, вечно страдающая истеричка, — бросил он ей вслед и с грохотом захлопнул дверь за её спиной.

Неловко развернувшись, она несколько секунд смотрела на закрывшуюся перед ней дверь, не веря, что разговор действительно закончился именно так. Ярость поднялась быстрее здравого смысла. Ухватившись ладонью за стену, Паулин отвела ногу и со всей оставшейся силы ударила ступнёй в тяжёлое дерево.

Глухой грохот раскатился по коридору, но удовлетворения не принёс. От резкого движения перед глазами сразу потемнело, живот болезненно свело, а к горлу подкатила тошнота. Она пошатнулась и прижалась плечом к стене, пережидая приступ, стиснув зубы от злости уже не только на Лирхта, но и на собственное тело, которое даже возмутиться не позволяло без последствий.

Когда пол перестал уходить из-под ног, она оттолкнулась от стены и направилась к своим покоям. Шла медленно, тяжело переставляя ноги, однако раздражение не ослабевало ни на мгновение. Каждая мысль вновь возвращалась к захлопнувшейся двери, его последним словам и унизительному осознанию, что за поддержкой она пришла на коленях, а ушла выставленная в коридор.

Дверь в покои распахнулась резче, чем Паулин рассчитывала. Войдя, она почти сразу остановилась: на краю её кровати сидела Люси, а рядом, на покрывале, темнел небольшой флакон. При звуке шагов та поспешно поднялась, поправляя смятое платье и будто заранее готовясь оправдываться.

Остатки слабости мгновенно отступили перед новой вспышкой раздражения. Паулин захлопнула за собой дверь и развернулась к сестре; заплаканное лицо застыло, пальцы судорожно сжались на складках юбки.

— Что ты здесь делаешь? — зло спросила она, глядя на Люси так, словно та не просто вошла без разрешения, а намеренно выбрала худший момент из всех возможных.