Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 264 – Pauline Lents

— Ты не должна была выходить из своих покоев, — произнёс он глухо, стараясь удержать голос ровным. — Сейчас это опасно не только для окружающих, но и для тебя самой.

Не спеша отстранившись, она убрала лоб от его живота и посмотрела снизу вверх. Слёзы ещё стекали по щекам, дыхание прерывалось, однако сквозь растерянность уже проступило настороженное непонимание.

— О чём ты? — спросила Паулин, всё ещё не разжимая пальцев на его камзоле.

Тяжёлый взгляд остановился на её лице, будто Лирхт решал, сколько ещё можно скрывать, прежде чем молчание станет опаснее правды. Ладонь осталась на её голове, но движение пальцев прекратилось.

— До Синклита уже дошли слухи, — прозвучало негромко. — Теперь лишь вопрос времени, когда их интерес перейдёт в действие. Поэтому лучшее, что ты можешь сейчас сделать, Паулин, это оставаться в пределах одной комнаты и не привлекать к себе внимания. Особенно в таком состоянии.

Пальцы медленно разжались на его камзоле и бессильно опустились. Несколько секунд она лишь тяжело дышала, собирая остатки сил, затем слабо ударила его кулаком по ноге. В этом движении не было ни настоящей злости, ни попытки причинить боль, только вымотанное, почти отчаянное несогласие.

— Я уже просидела год в твоей тюрьме, — сдавленно произнесла Паулин, не поднимаясь с колен. — Теперь ты предлагаешь мне запереть себя добровольно?

Ладонь тотчас исчезла с её головы. Лирхт отступил на полшага и посмотрел сверху вниз с нарастающим раздражением.

— Ты дура, Паулин, — отрезал он. — Если ради твоей же безопасности потребуется снова тебя закрыть, я сделаю это ещё раз.

Поднявшись слишком быстро, она едва не потеряла равновесие, но удержалась, ухватившись за край стола. Слабость лишь сильнее разозлила её; голос сорвался на крик раньше, чем Паулин успела взять себя в руки.

— Так проще же отдать меня Синклиту, чем пытаться делать перед ними вид, будто всё под контролем! — выкрикнула она, тяжело дыша. — Впрочем, ты уже однажды так сделал.

Лицо Лирхта исказилось, и он резко шагнул к ней. Паулин невольно попятилась, но ослабевшие ноги не удержали: пятка зацепилась за край ковра, и она тяжело опустилась на пол, выставив руку, чтобы не удариться затылком. Он остановился над ней, сжимая кулаки, уже не пытаясь говорить спокойно.

— Ты хочешь, чтобы я был рядом, но сама раз за разом вытаскиваешь между нами прошлое и ковыряешь его до крови! — рявкнул он. — Тебе нужна моя поддержка или очередное доказательство того, что я всё ещё чувствую вину? Определись наконец, Паулин. Я не могу одновременно держать тебя и отбиваться от того, что ты всякий раз бросаешь мне в лицо.

С пола она подняла на него лицо, мокрое от слёз, и уже открыла рот, собираясь ответить, но вместо слов пришлось судорожно сглотнуть. Рот внезапно наполнился густой слюной, вязкой и неприятной. За последние дни Паулин почти привыкла к этим переменам: то горло высыхало так, что каждый вдох царапал его изнутри, то слюна начинала прибывать быстрее, чем она успевала глотать. Подступившая тошнота заставила её отвернуться и сплюнуть на пол рядом с сапогом Лирхта. В этом не было ни вызова, ни презрения, лишь очередная унизительная прихоть тела, которое перестало ей повиноваться.

Проведя тыльной стороной ладони по губам, она машинально коснулась шеи. Сначала пальцы лишь рассеянно потёрли кожу, затем задвигались настойчивее, пока под ногтями не проступили тонкие красные полосы. На краткое мгновение почудилось, будто глубже что-то шевельнулось и скользнуло вдоль жилы. Она замерла, прислушиваясь к ощущению, но оно уже исчезло, оставив после себя только зуд и ещё более тяжёлое чувство, что собственное тело окончательно перестало ей принадлежать.