Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 261 – Pauline Lents

Шион рвано вдохнула, собираясь ответить, но язык уже переставал слушаться. Онемение разлилось от шеи к плечам, быстро проникло в руки и грудь; пальцы, ещё мгновение назад впивавшиеся в снег, разжались сами собой. Последней исчезла чувствительность в ногах. Лес качнулся перед глазами, тёмные стволы поплыли и смешались с белизной, а затем сознание погасло прежде, чем ей удалось вытолкнуть из горла хотя бы ещё одно слово.

Он проследил за тем, как окончательно обмякли её руки и выровнялось дыхание.

— Состав и вправду вышел удачным, — оценив расслабившееся тело, Готье удовлетворённо кивнул. — Главное, что вместе с телом он подавит и твою энергию.

Разжав и размяв пальцы, он убрал сапог с её спины, наклонился и одним движением поднял бесчувственное тело из снега. Шион безвольно повисла в его руках; волосы закрыли испачканное землёй лицо. Подойдя к своей лошади, Готье перекинул её поперёк крупа позади седла, подобрал свисающий плащ и затянул удерживающий ремень, обращаясь с ней как с неудобным грузом.

Оставшаяся без всадницы кобыла тревожно фыркнула и переступила с ноги на ногу.

— Проваливай, — бросил Готье, обернувшись на звук и коротко махнув рукой в сторону леса. — Это была конечная остановка.

Кобыла попятилась, затем сорвалась с места и скрылась между заснеженными деревьями. Проверив ремень, удерживавший Шион позади седла, Готье взобрался на лошадь и направил её по занесённой снегом дороге к имению Альвескардов, оставляя у развилки лишь смятый снег и брошенный шприц.

3

К имению Готье вернулся далеко за полночь, предварительно выждав в лесу, пока погаснут последние окна и дом окончательно затихнет. К этому часу даже дежурные слуги начинали клевать носом у остывающих очагов, а редкие часовые смотрели скорее на снег под ногами, чем на тёмные подъезды. Впрочем, особой осторожности не требовалось: окажись кто-нибудь достаточно любопытен, ему хватило бы короткого объяснения о затянувшихся делах. Люди вообще охотно принимают первую правдоподобную ложь, особенно когда её произносит тот, кому не принято задавать лишние вопросы.

Оставив лошадь у неприметного входа со стороны хозяйственного двора, он снял Шион с крупа и понёс внутрь, не дожидаясь помощи. Тяжёлые двери нижних переходов открывались перед ним одна за другой; лестницы уводили глубже, туда, где жилые коридоры уступали место сырому камню, железным решёткам и комнатам, чьё назначение не нуждалось в табличках. В самой дальней темнице Готье отпер дверь, вошёл и без церемоний швырнул бесчувственное тело на каменный пол. Шион глухо ударилась плечом, однако не очнулась. Убедившись, что всё прошло как было запланировано, он вышел, повернул ключ и задвинул тяжёлый засов.

Обратный путь занял считаные минуты. Поднимаясь из подземелий, Готье на ходу стянул перчатки, будто завершил утомительную, но вполне обыденную работу. На жилые этажи он не свернул. Миновав тёмную галерею и узкий переход под восточным крылом, направился прямо к лаборатории, где свет всё ещё горел за плотно закрытой дверью.

Под дверью лаборатории лежала узкая полоса света. Готье на мгновение задержался перед порогом, затем надавил на ручку и вошёл. У одного из столов Люси протирала и расставляла по местам вымытые колбы и инструменты; услышав скрип двери, она поспешно обернулась, всё ещё сжимая в руках сложенную ткань.