Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 258 – Pauline Lents

Теперь между ней и имением лежали только тёмные стволы, сугробы и сереющая полоска дороги. Голые ветви цеплялись за плащ, осыпая плечи сухим снегом, морозный воздух обжигал горло при каждом вдохе, однако Шион не позволяла лошади замедлить рысь. Услышанное в деревне снова и снова возвращалось обрывками, впиваясь под рёбра: лихорадка, голод, мёртвая служанка, молчание дома. Ярость, не стихавшая с той минуты, когда она покинула заброшенный дом, стала почти нестерпимой. Ей хотелось ворваться в кабинет Лирхта, бросить перед ним всё, что удалось узнать, и заставить наконец увидеть происходившее у него под носом. Пока Паулин запирали, связывали и называли больной, настоящий источник её состояния продолжал свободно ходить по дому, разыгрывая заботу перед теми, кого слишком удобно было держать в неведении.

У развилки Шион натянула поводья, заставляя кобылу остановиться. Та недовольно переступила в глубоком снегу, тяжело выпуская из ноздрей белый пар. Дорога впереди почти исчезла: ветер сравнял колеи, занёс низкие канавы и превратил оба ответвления в одинаковые бледные полосы между деревьями. Приподнявшись в стременах, Шион огляделась, пытаясь вспомнить, куда должна была уходить дорога к владениям Альвескардов.

Кобыла внезапно повела ушами назад. По её спине прошла дрожь, мышцы под седлом напряглись раньше, чем Шион успела услышать хруст снега позади. Пальцы крепче сомкнулись на поводьях, другая рука медленно скользнула под плащ, нащупывая рукоять спрятанного оружия.

— Какие гости, — раздался за спиной знакомый голос, мягкий и насмешливый до омерзения. Короткая пауза была выдержана с тем удовольствием, которое он всегда находил в чужом замешательстве. — Их в шею, а они обратно рвутся.

Медленно повернув голову, Шион посмотрела через плечо. Между заснеженными стволами, будто лес сам выпустил его из своей тени, стоял Готье. Он держался непринуждённо, одной рукой придерживая повод собственной лошади, и смотрел на неё с таким спокойным любопытством, словно встретил не беглянку, способную разрушить его ложь, а редкую зверушку, по собственной глупости вернувшуюся прямо в расставленный капкан.

Перекинув ногу через седло, она спрыгнула в снег прежде, чем он успел заметить, как напряжённо дрогнули её пальцы на поводьях. Кобыла шарахнулась в сторону, едва не вырвав ремень из руки, но резкий рывок заставил её остановиться. Отпустив повод, Шион медленно выпрямилась и откинула с плеча край плаща, будто эта встреча в заснеженном лесу была всего лишь досадной задержкой, а не худшим из возможных исходов.

Страх уже пробрался под рёбра, холодный и вязкий, однако на лице не осталось ничего, кроме усталого раздражения. Подняв подбородок, она повернулась к нему всем корпусом и заставила себя не отводить глаз.

— Откуда ты узнал, что я буду здесь? — спросила Шион ровно, хотя сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в горле.

Улыбка стала шире. Не сводя с неё глаз, Готье неторопливо откинул край тёмного мехового плаща и достал из внутреннего кармана узкий, неровно оторванный клочок бумаги. На сгибе темнело размазанное пятно чернил, один край был проколот тонким шипом, которым записку крепили к лапе почтовой птицы. Расправив послание двумя пальцами, он лениво качнул им в воздухе.