Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 255 – Pauline Lents

Чужое лицо ещё плыло перед глазами, двоясь и распадаясь на пятна, пока сознание медленно возвращалось в тело. Паулин несколько раз моргнула, пытаясь понять, кто склонился над ней и почему пальцы до сих пор впиваются в плечи. Наконец взгляд сфокусировался на молодой служанке, продолжавшей встряхивать её с испуганным упорством.

Резким движением она ударила по чужой руке, сбрасывая её с себя. Служанка отшатнулась, прижав ладонь к груди, но Паулин уже рывком приподнялась на постели.

— Я хочу есть! — крикнула она, впившись в девушку безумным взглядом. — Сейчас же принеси мне что-нибудь. Мне всё равно что, только не стой и не смотри на меня.

За спиной служанки Гертруда нахмурилась ещё сильнее. Взгляд прошёлся по раскрасневшемуся лицу Паулин, дрожащим пальцам и пустым блюдам, которые ещё даже не унесли из комнаты. Непонимание постепенно сменялось тяжёлой настороженностью: госпожа требовала новую еду так, словно до этого долго не ела ничего.

Испуганная служанка замерла, будто приказ требовал от неё не сходить на кухню, а шагнуть в огонь. Пальцы беспомощно сжались у груди, губы приоткрылись, однако вместо ответа вырвался лишь слабый, невнятный звук. Этой короткой заминки оказалось достаточно. Голод рванулся сквозь остатки жара, затопив собой и боль, и рассудок; Паулин одним движением сбросила ноги с постели и бросилась вперёд прежде, чем Гертруда успела её остановить.

Удар плечом снёс девушку на пол. Затылок глухо стукнулся о ковёр, воздух вышибло из лёгких, а Паулин уже оказалась сверху, придавив её бёдра коленями. Первый удар пришёлся по скуле, второй служанка попыталась блокировать руками, но разъярённые пальцы вцепились в её запястья, отбросили защиту и снова обрушились на лицо.

— Я сказала, что хочу есть! — прорычала Паулин, ударив её ещё раз и наклонившись так близко, что влажные волосы коснулись чужой щеки. — Ты оглохла, безмозглая тварь? Почему ты решила, что можешь стоять надо мной и ждать, пока я сдохну от голода?

Из груди вырвался странный, ломкий звук, застрявший где-то между рычанием и стоном. Боль вновь стиснула голову, заставив обеими руками вцепиться в волосы и зажмуриться до тёмных пятен под веками. Тело содрогнулось, дыхание сорвалось на короткие хриплые толчки, затем всё внезапно замерло. Медленно опустив руки, Паулин открыла глаза и посмотрела на служанку под собой. Та лежала неподвижно, дрожа так сильно, что стучали зубы, и пыталась заслониться согнутыми руками. Лихорадочный взгляд задержался на её лице, скользнул ниже, к шее, предплечьям, сбившемуся подолу, будто человеческое тело перестало принадлежать человеку и превратилось во что-то, способное наконец утолить мучившую её голодную пустоту.

Движение оказалось мгновенным. Наклонившись, Паулин вцепилась зубами в выставленное для защиты предплечье. Крик служанки ударил о стены; девушка дёрнулась всем телом, попыталась вырвать руку и перевернуться на бок, но лишь открыла плечо. Паулин перехватила её за запястье, сильнее прижала к полу и метнулась следом за судорожно извивающимся телом, впиваясь зубами в обнажавшуюся под тканью плоть, уже не разбирая, куда именно кусает. Служанка забилась под ней, подтянула колени, пытаясь сбросить с себя, и тогда помутневший взгляд Паулин скользнул ниже. Пальцы сомкнулись на щиколотке, рывком вытянули ногу к себе, а следующий укус пришёлся уже по икре. Движения становились всё более бессвязными, подчинёнными одному только голоду.