Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 226 – Pauline Lents

Последняя пуговица вошла в петлю с нарочитой аккуратностью. Шион пригладила край плаща, словно именно эта мелочь требовала сейчас всего её внимания, затем обернулась через плечо с такой ласковостью на лице, что она почти сразу стала оскорбительной.

— Разумеется, милая, — сказала она. — Я тоже тебя люблю. Дай о себе знать, когда в очередной раз понадоблюсь.

Язвительная улыбка медленно тронула губы Паулин. Свободная рука чуть поднялась над одеялом и лениво качнулась в воздухе, отпуская её с таким видом, будто речь шла не об обиде, не об изгнании и не о долге, а всего лишь о слишком затянувшемся визите.

— Непременно, — сказала она. — Постараюсь выбрать момент понеприятнее.

Шион задержала на ней взгляд ещё на мгновение, потом коротко усмехнулась уже без всякого веселья, развернулась и вышла. Дверь закрылась за ней негромко. После её ухода в комнате стало заметно пустее: не тише, не спокойнее, а именно пустее, будто вместе с ней из покоев вынесли последнего человека, который ещё позволял себе говорить вслух то, что здесь и так было ясно.

3

Библиотека находилась в восточном крыле, где дневной свет задерживался дольше всего, но даже там он казался чужим. Узкие окна поднимались почти до потолка, вытягивая бледные полосы по полу, по тёмным корешкам книг, по лестницам у стеллажей и тяжёлым столам, на которых лежали раскрытые фолианты. Пыль не висела в воздухе открыто; она оседала в тишине, делая её старше и плотнее. Вокруг пахло кожей переплётов, сухими травами, воском, чернилами и тем холодным терпением, с каким дома вроде Альвескардов переживали чужие поколения.

У длинного стола, ближе к окну, стоял Готье. Перед ним лежали три книги, раскрытые не для чтения, а для сверки: узкие закладки отмечали нужные места, лист с выписками был придавлен серебряным ножом для бумаги. Сам он почти не двигался. Лишь пальцы время от времени касались края страницы и переворачивали её с такой аккуратностью, будто бумага была не вещью, а кожей, которую не следовало ранить без причины.

Люси появилась у дверей не сразу. Сначала возле порога мелькнул край платья, потом тень задержалась за створкой, словно решала, есть ли у неё право войти. Дверь была открыта. Несколько секунд она стояла снаружи, слушая шелест страницы, после чего всё же неловко переступила порог.

— Ты что-то ищешь? — спросил он, не оборачиваясь.

Люси остановилась у ближайшего стеллажа. Рука легла на корешок книги, но не сняла её с полки. Выбранный том был слишком толстым и слишком явно случайным, чтобы притворство могло пройти безнаказанно.

— Да, — ответила она быстро, но тут же запнулась. — Наверное.

Румянец поднялся не резко, а медленно, от шеи к щекам, словно тело решило выдать её без участия разума. Пальцы на книжном корешке сжались крепче.

— Я просто хотела взять что-нибудь о доме, — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Здесь столько старых книг. Наверное, если уж я теперь живу среди Альвескардов, мне стоит лучше понимать это место.

Палец задержался на строке, словно мысль там ещё требовала завершения, затем медленно сдвинулся к краю страницы и остановился. Только после этого Готье повернул голову. Взгляд опустился сперва на книгу под рукой Люси, задержался на корешке, после чего поднялся к её лицу.