Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 161 – Pauline Lents

Хватка ослабла не сразу.

Пальцы медленно разжались, ладонь соскользнула с её лица, и на короткий миг в выражении Готье мелькнула опасная растерянность человека, пытающегося понять, действительно ли буря наконец закончилась.

— Послушай… — начал он тихо.

Фраза оборвалась прежде, чем успела прозвучать до конца: пальцы неожиданно вцепились ему в затылок, резко дёргая ближе, и на лице Готье успела мелькнуть короткая растерянность человека, не понимающего, зачем его вдруг тянут к себе, прежде чем в следующую секунду глухой удар лба о лоб резко не разнёсся под сводами галереи.

— Putain de merde! [2] — громко выругался Готье, резко отшатываясь назад и прижимая ладонь ко лбу.

Мир перед глазами качнулся почти сразу.

Боль резко ударила в виски вместе с этим выворачивающим ощущением, внезапно вспыхнувшим между ними снова, только теперь оно оказалось настолько сильным, что желудок мгновенно свело тяжёлой тошнотой.

На короткий миг перед глазами вспыхнуло что-то чужое и обрывочное: тот же голос, только сорванный уже в настоящий крик, злой до хрипоты, чужие слова, брошенные прямо в лицо с такой ненавистью, будто между ними давно осталось нечто значительно хуже обычной ярости, а затем всё снова рассыпалось прежде, чем разум успел ухватиться хоть за один образ полностью.

— Ты что-то увидела? — резко спросил он, снова шагнув ближе. — Говори.

Ответа не последовало, и уже в следующую секунду голос прозвучал настойчивее.

— Что именно ты увидела? — настойчивость в голосе стала почти болезненной, а пальцы невольно сжались сильнее, будто он уже заранее боялся услышать ответ.

Ладонь медленно смахнула выступивший пот со лба.

Несколько секунд взгляд оставался рассеянным, словно разум всё ещё пытался удержать обрывки того чужого ощущения, прежде чем снова подняться на Готье.

— Будто когда-то… — неуверенно произнесла Паулин, тяжело втягивая воздух. — Не со мной. Вернее… со мной, только… другой.

Голос ненадолго дрогнул.

— Ты кричал почти те же слова, — тише продолжила она, не сводя с него взгляда. — На своём приторном языке. Только смысл тогда был другим.

Пауза повисла коротко и тяжело.

— Так обычно говорят о шлюхах… — взгляд дрогнул в короткой, почти болезненной попытке вспомнить ускользающий смысл услышанного. — Ведь так?

Несколько секунд Готье просто смотрел на неё так, будто смысл услышанного доходил слишком медленно, а затем что-то в его лице вдруг болезненно исказилось, и пальцы судорожно вцепились в волосы у виска, словно память внезапно ударила слишком глубоко и слишком быстро.

— Non… non, non…[3] — сбивчиво выдохнул он, отступая на шаг назад.

В следующую секунду пальцы резко сомкнулись на тяжёлом подсвечнике с ближайшего столика, и уже через миг металл с оглушительным грохотом впечатался в стену, осыпая камень искрами и горячим воском.

— ТАК! — крик сорвался неожиданно громко и зло, почти перекрывая эхо удара.

Дыхание ещё несколько секунд оставалось тяжёлым и рваным, после чего Готье резко развернулся и быстрым шагом направился прочь по галерее, будто единственным желанием сейчас было оказаться как можно дальше от этого разговора.

Где-то впереди послышались чужие шаги, и Лирхт появился из-за поворота как раз в тот момент, когда Готье едва не налетел на него; раздражение в его лице читалось почти сразу, а взгляд коротко скользнул по брату с той холодной претензией, которая обычно появлялась всякий раз, когда тот снова начинал лезть к Паулин.