Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 158 – Pauline Lents

Почти у самого края дороги сидел ребёнок, прямо в мокрой от золы грязи. Девочка захлёбывалась истеричным плачем и судорожно прижимала ладони к лицу, пока кровь медленно стекала по щеке на испачканное платье. Несколько шагов прозвучали по размокшей земле почти неслышно. Опустившись перед ней на одно колено, Шион осторожно отвела дрожащие пальцы в сторону и на несколько секунд замерла, глядя на вырезанный знак дома Ленц. В её лице дрогнуло что-то тяжёлое и древнее, слишком далёкое от обычной человеческой ярости. Подняв девочку на руки и прижав к себе её дрожащее тело, она медленно выпрямилась и только после этого перевела взгляд на своих людей.

— Осмотрите всё до последнего камня, — негромко произнесла Шион. — Составьте списки погибших, отметьте каждый след и каждую метку, которую они оставили после себя. К вечеру подготовьте полный отчёт для Совета. Пусть ни одна тварь потом не посмеет назвать это слухами.

Солдаты молча разошлись по выжженным улицам, стараясь не поднимать взгляд на свою госпожу дольше положенного, а над поселением всё ещё медленно тянулся дым, унося вместе с пеплом последние остатки чужих криков.

2

Ближе к вечеру родовой дом Альвескардов жил уже не привычной тишиной, а глухим движением слухов, расползавшихся по коридорам быстрее шагов слуг и быстрее приказов, которые ещё даже не успели прозвучать вслух.

Высокие окна боковой галереи темнели от ранних сумерек; между каменных колонн тянуло холодной сыростью, и пока Паулин медленно шла вдоль длинного коридора, люди при её появлении замолкали слишком быстро, словно каждое случайно сказанное слово теперь могло стоить кому-то головы.

За следующим поворотом послышались приглушённые голоса.

— К утру на землях Бернсайдов выгорело несколько поселений, — негромко произнёс один из слуг. — Говорят, «госпожа» Шион уже собирается ворваться на Совет с обвинениями. Наверное, будет кричать о чести, границах и нарушенных договорах так, будто пепел умеет что-то доказывать.

Второй ответил после короткой паузы, будто сперва убедился, что рядом никого нет.

— Пожары сейчас волнуют меньше всего, — проговорил он, проводя пальцем по краю рукава. — После себя они оставили ребёнка.

Шаги оборвались у самого поворота галереи. Холод каменной стены коснулся плеча, скрывая фигуру между колоннами, пока чуть дальше по коридору продолжал звучать чужой приглушённый разговор.

— Да, слышал, — с коротким смешком отозвался первый слуга, лениво поправляя манжет. — Теперь у неё на щеке красуется знак дома Ленц.

Прислужник ненадолго замолчал, затем шумно выдохнул сквозь нос, будто представив эту картину слишком ясно.

— Бедняжка, — проговорил он. — Скоро своих у неё не останется, а чужим станет мерзко смотреть ей в лицо.

Между мужчинами пробежала тихая усмешка, и в тот момент, когда вес тела едва заметно сместился с одной ноги на другую, старая половица под каблуком тихо скрипнула в тишине галереи, мгновенно обрывая чужой разговор.

Оба слуги почти одновременно выглянули из-за поворота, и на несколько секунд в галерее повисла тяжёлая неподвижность. Один из мужчин заметно побледнел; второй замер с таким выражением лица, будто не сразу поверил в то, кого именно увидел перед собой.

Замешательство продлилось всего мгновение, после чего Паулин резко шагнула вперёд и с такой силой вцепилась одному из них в ворот, что ткань затрещала под пальцами.