Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 114 – Pauline Lents

— В чём дело? — спросил он с той приторной мягкостью, которая в его устах звучала хуже откровенной насмешки. — Я тебя чем-то обидел, милая?

Она дёрнулась ещё резче, вскинула руки перед лицом, словно отгоняя саму возможность его прикосновения, и отступила за плечо Лирхта так поспешно, будто даже этот холодный, хищный силуэт сейчас казался безопаснее его братца.

— Убери эту мразь немедленно, — выкрикнула она, уже почти захлёбываясь от ярости. — Иначе всё закончится тем, что он сдохнет от яда моих клыков.

Готье расхохотался — легко, почти счастливо, как будто именно этого от неё и ждал. Смех вышел до того искренним, что от него хотелось не спорить, а сразу свернуть ему шею.

— Боюсь, это вряд ли сработает, — выговорил он сквозь смех. — К яду змей я первым делом выработал в своём организме устойчивость.

Ладонь медленно сошла с лица, и Лирхт посмотрел себе за плечо, туда, где стояла Шион, с тем усилием в чертах, какое бывает, когда смех уже почти прорвался, но его всё ещё пытаются удержать. Плечи едва заметно дрогнули, и этого было достаточно, чтобы понять: зрелище доставляло ему слишком явное удовольствие.

— Неужели ты и впрямь так сильно боишься Готье? — спросил он, и в голосе ещё слышался задавленный смешок. — По-моему, это всего лишь придурок, не способный ни на что по-настоящему стоящее.

Резко повернув голову к Лирхту, Готье на миг даже не успел скрыть чистую, почти неприкрытую ненависть — старую, привычную, слишком глубоко въевшуюся, чтобы прятать её дольше одного удара сердца; в следующую секунду она уже ушла под его обычную сладкую мерзость, будто ничего и не проступало вовсе.

— Думаю, со змейкой я как-нибудь управлюсь, — произнёс он с безмятежной уверенностью. — Вы же знаете, как давно мне хочется посмотреть, что у неё внутри.

От слов Готье Шион тряхнуло так заметно, что это уже нельзя было принять за одну лишь злость. В тело вошло другое — чувство безысходности и плохо скрытый страх, от которого к горлу уже подступала тошнотная брезгливость. На Лирхта она посмотрела уже иначе — не как на противника по разговору, а как на последнюю преграду между собой и необходимостью выдерживать присутствие его брата ещё хотя бы мгновение.

— Прошу тебя, убери его, — выговорила она, и голос дрогнул не от слабости, а от того, как плохо ей удавалось спрятать страх за омерзением. — После мы продолжим разговор. Пока это чудовище здесь, я не могу сказать тебе ничего.

Уведя руки за спину, Готье замер с тем довольством, которое делало его ещё омерзительнее. Улыбка так и не сходила с губ, будто всё здесь уже начало складываться именно так, как ему хотелось.

— Братец, вручи ей подарок сейчас, — протянул он с той мерзкой лёгкостью, будто просил передать бокал. — Не дожидайся свадьбы.

Вопросительный взгляд, брошенный Шион на Лирхта, сказал достаточно: никакие подарки ей уже не были нужны, их хватило с избытком. Удовлетворённо кивнув, он отошёл к столу, выдвинул ящик и достал оттуда брошь Бернсайд — ту самую, что принадлежала Вивьен и всё ещё несла на себе засохшую кровь. В следующий миг она уже летела к Шион, и та поймала её почти машинально. Взгляд упал вниз — и лицо её перекосило от узнавания.

— Если вы так сильно хотите войны, — заорала она, переводя взгляд уже то на одного, то на другого, — вы её получите.